Герцог тихо отстранил девушку и внимательно всмотрелся в ее лицо. Она смотрела на него широко открытыми изумленными глазами, но краски вернулись на ее щеки, а нежный рот стал ярким.

— Всё, идем, — скомандовал он, — вы можете молчать, только кивните, когда вас спросят, согласны ли вы стать одиннадцатой герцогиней Гленорг.

Взяв девушку за руку, он вывел ее из-за занавесей и направился в зал. По тому числу праздно прогуливающихся гостей, собравшихся вокруг ниши, где они разговаривали, было ясно, что скандал набирает обороты. Теперь он уже не имел права не жениться на княжне, ведь он оставался с ней наедине, чему имелось множество свидетелей, но девушка, похоже, не понимала даже этого.

Им навстречу уже спешил брат его невесты, а его жена и графиня Ливен тревожно смотрели в лица приближающейся пары.

— Спасибо, что проводили мою сестру, — сухо процедил князь Алексей, протянув девушке руку.

— Прошу вас, ваша светлость, уделить мне несколько минут вашего драгоценного времени, — твердо сказал герцог, не выпуская руки Долли.

— Слушаю вас, — нахмурился Черкасский, внимательно глядя на обоих.

— Я прошу у вас руки вашей прекрасной сестры, я — герцог Гленорг, ваш сосед по Аппер-Брук-стрит, справки о моей родословной, моих титулах и моем богатстве вы можете навести у принца-регента. Я восхищен княжной и готов отказаться от приданого, только чтобы получить ее руку, и уверяю вас, что со мной она никогда не будет ни в чем нуждаться.

— Долли, — побледневший брат повернулся к девушке и спросил, — ты хочешь выйти замуж за герцога Гленорга?

— Да, — княжна сама еле расслышала свой голос, и поэтому кивнула головой, подтверждая свой ответ.

Алексей обернулся и увидел, что вокруг них уже собралась толпа гостей, вышедших из-за дверей столовой, и что самое ужасное, к ним направлялись все три монарха. Взглянув в глаза англичанина, так внезапно свалившегося на его голову, он уловил в них поддержку и понимание.

— Примите предложение, прошу вас, — тихо, так, чтобы слышал только Черкасский, сказал герцог, — все вопросы мы решим потом, с глазу на глаз.

Толпа, собравшаяся вокруг них, расступилась, пропуская императора Александра, за ним подошел принц-регент, прусский король наблюдал за ситуацией издали.

— Алексей, — позвал император, вопросительно глядя на своего адъютанта.

— Ваше императорское величество, герцог Гленорг сделал предложение моей сестре.

— Самый стремительный дебют в свете на моей памяти, — хмыкнул император, — и что ты ответил?

— Прошу прощения, ваше императорское величество, — обратился Чарльз к Александру Павловичу, — я увидел княжну в день ее прибытия в Лондон и был сражен красотой и очарованием этой девушки. Я — сосед князя, наши дома на Аппер-Брук-стрит стоят рядом, и, глядя на соседку, гуляющую в саду, я понял, что покорен и что должен как можно скорее сделать предложение, пока другие молодые люди меня не опередили, а это было бы естественно при такой красоте княжны.

— Да, наши русские девушки — очень красивы, — согласился оттаявший Александр Павлович.

— Прошу у вас, кузен, руку вашей подданной для моего друга герцога Гленорга, — вступил в разговор принц-регент.

— Ответ должен дать брат девушки, я только могу присоединиться к вашей просьбе, — объяснил император и посмотрел на князя Алексея.

— Как опекун моей сестры, я принимаю предложение герцога Гленорга, — громко, чтобы слышали все гости, уже стоявшие сплошной стеной, окружая монархов, объявил светлейший князь Черкасский.

— Поздравляю! — радостно воскликнул император, к нему присоединился принц-регент.

Мужчины жали руки герцогу Гленоргу и князю Алексею, дамы целовали в щеку Долли, и только смертельно бледная Катя так и осталась сидеть у стены. Вытерпев еще четверть часа поздравлений, семья Черкасских в сопровождении новоиспеченного жениха уехала на Аппер-Брук-стрит. Перед отъездом герцог подошел к графу Ярмуту и поклонившись сказал:

— Граф, я приношу вам свои извинения за нервное высказывание моей невесты — она ожидала предложения руки и сердца, а я не мог найти нужные слова, чтобы выразить глубину моих чувств. Я надеюсь, что вы и ваши родители будете гостями на нашей свадьбе.

«Рыжая селедка» с видом глубочайшего удовлетворения выслушал самую наглую ложь, которую ему приходилось слышать в своей жизни, пожал герцогу руку, промямлил какую-то сентенцию об истинных чувствах и пообещал обязательно быть на свадьбе. Сам он еще в двадцать один год в пьяном угаре успел жениться на итальянской танцовщице по имени Мими. Он прижил с ней двоих детей и десять лет спустя разъехался с супругой, оставив ей дом в Париже. Мими, правда, не унывала. В свое время ее маменька была первой красавицей в итальянской труппе Лондона и имела самых богатых любовников, которых всё время обводила вокруг пальца. За право признания отцовства Мими ссорились между собой два эпатажных аристократа: четвертый герцог Куинсбери и Джордж Селвин. Оба «папаши» до конца своей жизни обожали молодую женщину, и оба оставили ей приличное наследство. Но сегодня благородный граф Ярмут понял возвышенные чувства друга и остался очень доволен тем, как завершилась убийственно скандальная ситуация в Хардфорд-Хауз.