Доктор Череса не был в восторге оттого, что его подняли среди ночи, но его недовольство быстро сменилось беспокойством. Он как можно скорее зажег свечу и осмотрел рану Эцио вблизи.

– Хмм, – серьезно изрек он, – В этот раз вам удалось превзойти себя, юноша. Неужели люди не могут придумать ничего лучшего, кроме как избивать друг друга?

– Это был вопрос чести, уважаемый доктор, – перебил Федерико.

– Ясно, – невозмутимо отозвался доктор.

– Ничего, пустяки, – слабо поддержал Эцио, хотя был на грани обморока.

Федерико, как обычно скрывая озабоченность за шутками, добавил:

– Сделайте все, что можете, друг мой. Симпатичная мордашка – все, что у него есть.

– Да пошел ты! – Эцио отмахнулся от пальца брата.

Доктор, не обращая на них внимания, вымыл руки, осторожно ощупал рану и смочил кусок ткани жидкостью из одной из множества бутылочек. Он так быстро приложил ткань к ране, что от резкой боли Эцио едва не подскочил на стуле, лицо его исказилось в страдальческой гримасе. Потом, убедившись, что рана чиста, доктор взял иглу со вдетой в нее нитью.

– А теперь, – предупредил доктор, – будет действительно больно.

Когда швы были наложены, а рана забинтована, Эцио стал выглядеть как турок в тюрбане, и доктор одобряюще улыбнулся.

– Это обойдется вам в три флорина. Я зайду к вам домой через несколько дней и сниму швы. Это будет стоить еще три флорина. Возможно, у тебя будет болеть голова, но это пройдет. И, хоть это и не в твоей натуре, постарайся хорошенько отдохнуть. И не беспокойся, рана выглядит хуже, чем есть на самом деле, и в этом есть плюс: шрам почти не будет заметен, так что в будущем женщинам не придется разочаровываться, глядя на тебя.

Когда они шли по улице, Федерико приобнял младшего брата за плечи, потом вытащил флягу и сунул Эцио.

– Не волнуйся, – быстро произнес он, заметив выражение на лице Эцио. – Это лучшая граппа нашего отца. Для человека в твоем состоянии это лучшее, что можно придумать.

Они выпили, чувствуя как огненная жидкость согревает их.

– Почти ночь, – заметил Федерико.

– Действительно. Хотел бы я, чтобы они все были такими же веселыми, как… – Эцио не договорил, увидев широкую улыбку брата. – О чем это я? – И, рассмеявшись, поправил сам себя, – Они и так уже веселые.

– Даже слишком. Думаю, нам не повредит немного еды и выпивки, прежде чем мы отправимся домой, – сказал Федерико. – Конечно, уже поздно, но я знаю одну таверну неподалеку, которая не закрывается почти до рассвета и…

– И к тому же трактирщик – твой хороший друг.

– И как ты догадался?

Через час или два, после супа из свинины и бифштекса, запитого бутылкой Брунелло, Эцио почувствовал себя окончательно выздоровевшим. Он был молод, поэтому потраченные силы быстро возвращались к нему. И не последнюю роль в этом сыграла радость от победы над бандой Пацци.

– Пора домой, братишка, – напомнил Федерико. – Отец наверняка уже думает, где это мы задержались, к тому же он надеялся, что завтра ты поможешь ему в банке. К счастью для меня, я не разбираюсь в цифрах, и, я уверен, он ждет не дождется, чтобы я занялся политикой.

– Политика или цирк – выбор у тебя не велик.

– А что, есть разница?

Эцио знал, что Федерико не слишком переживает из-за того, что отец возлагает надежды на продолжение семейного дела не на него, старшего брата, а на Эцио. Федерико умер бы от скуки, если бы посвятил свою жизнь банковскому делу. Проблема была в том, что Эцио чувствовал примерно то же. Но день, когда он получит черный бархатный костюм и золотую цепь флорентийского банкира, был еще очень далек, и поэтому он беззаботно наслаждался днями свободы, хорошо понимая, что этих дней у него оставалось все меньше и меньше.

– Нам лучше поспешить, – сказал Федерико, – если не хотим, получить от отца строгий выговор.

– Отец просто волнуется.

– Нет, он знает, что мы в состоянии позаботиться о себе. – Федерико изучающе посмотрел на Эцио. – Но лучше действительно поспешить. – Он прервался. – Не хочешь рискнуть оставшимися деньгами? Может наперегонки?

– Куда?

– Посмотрим… – Федерико оглядел город, освещенный луной, и указал на башни неподалеку.

– До крыши церкви Санта Тринита. Это довольно близко от дома… Если, конечно, у тебя хватит сил. Только есть одно условие.

– Какое?

– Мы побежим не по улицам, а по крышам.

Эцио сделал глубокий вдох.

– Хорошо, договорились.

– Отлично, копуша. Вперед!

Ничего не добавив, Федерико сорвался с места и легко, словно ящерица, забрался по ближайшей заштукатуренной стене на крышу. Задержавшись на мгновение, он осмотрел ненадежную красную черепицу, усмехнулся и рванул дальше. К тому времени, когда Эцио забрался на крышу, брат опередил его на двадцать ярдов. Сердце Эцио сильно билось, в полной адреналина гонке боль была забыта. Потом он увидел Федерико, прыгающего куда-то в смолисто-черную пустоту, свет от фонарей снизу не достигал крыши серого палаццо, освещая лишь один из уровней башни, куда и прыгнул Федерико. Он немного пробежал и остановился, ожидая брата. Эцио на мгновение ощутил страх, когда прямо перед ним возникла пропасть между лавками торговцев тканями, но он знал, что скорее умрет, чем продемонстрирует брату свою неуверенность. Собравшись с духом, он совершил невероятный прыжок, практически взлетев в воздух. Тяжелые гранитные камни, освещенные лунным сиянием, остались далеко внизу. На долю секунды он удивился, что ему удалось все верно рассчитать, когда серая стена палаццо буквально выросла перед ним. Но затем и она осталась внизу, а Эцио приземлился на соседнюю крышу, едва не поскользнувшись, но все-таки устояв на ногах. Он мысленно возликовал и попытался восстановить дыхание.