Это был ребенок. Рыжий мальчишка в белом одеянии, болезненно юный.

— Лорд, — промолвил Темех, изящно спускаясь в Исчислениях.

Его работа не закончилась, и пройдет еще много дней испытаний и проб, но самая трудная часть осталась позади. Теперь, когда Афаэль не отвлекал, Темех работал гораздо быстрее.

— Сын мой, — ответил ребенок.

— Вы выглядите не так, как я ожидал.

— Чего же ты ждал?

Темех наслаждался знакомым диалектом. Он уже давно привык не слишком полагаться на визуальные появления. Но то, как существо говорило, невозможно было подделать.

— Как тогда, в башне. Я не уверен, что Волки сочтут ваш образ… устрашающим.

Мальчик улыбнулся, и вокруг глаз появились морщинки.

— Что заставляет тебя думать, что мой образ на Планете Колдунов обладал какой-то особой убедительностью? Ты Корвид, Амуз. И знаешь, что видимое весьма сильно зависит от того, что хочешь видеть.

— Возможно. В таком случае я хочу увидеть выражение вашей истинной силы.

— Смотри внимательнее.

Темех сосредоточился. Может, это какая-то проверка. Если так, то колдун не понимал ее сути. Дитя выглядело слабым, хотя выражение единственного глаза и взрослые интонации несколько выбивались из образа.

— Я думаю, вы только часть, лорд, — промолвил он наконец. — Возможность. Несмотря на мою работу, вы представляете собой лишь первые шаги на пути.

— Очень хорошо, — отозвался ребенок. — Большая часть меня пребывает сейчас на Гангаве. Так должно быть, или иллюзия рассыплется.

Темех нахмурился:

— Я не понимаю, лорд. Пытаюсь, но смысл ускользает от меня.

Ребенок не выглядел возмущенным таким ответом.

— Ариман всегда одинаков. При всех своих дарованиях он принял неверное решение. Нет смысла сражаться при помощи заклинаний со всей мощью Океана. Что он принес нам в итоге? Пустые оболочки, подчиненные колдунам. Есть высшая сила в нашей трансформации, и нужно научиться ее принимать.

— Быть везде и нигде.

— Рад, что ты помнишь.

— Я помню ваши слова. Но до сих пор не понимаю их.

Ребенок пожал плечами:

— Вот время для твоего учения. И для Хетта, Цамина и остальных. Когда закончится эта война, у нас будет время, чтобы начать все сначала.

Темех помедлил, озаренный неприятной мыслью.

— Вы не упомянули Афаэля.

— А должен был?

— Он величайший из нас, самый могущественный из всех, что отказали Ариману.

— И он станет еще более могущественным, сильнее, чем может себе вообразить. Но сейчас нет такой срочной необходимости обсуждать его судьбу.

— Нет, думаю, что нет.

— Я пришел воодушевить тебя. Я много поставил на тебя, Амуз Темех. Собранные флот и армия довольно скоро иссякнут — и это их единственное назначение. А затем наши цели будут совсем иными.

Дитя улыбнулось. Столь простая мимика, но вмещавшая целую бездну чувств. Гордость, быть может, и обвинение, но по большей части сожаление.

— Не подведи меня, Амуз, — мягко промолвил Магнус. — Подвести отца — смертный грех для сына.

— Не подведу, лорд, — промолвил Темех, зная, что имел в виду примарх, и в свою очередь отвечая совершенно честно: — По крайней мере хоть этот урок будет мною хорошо усвоен.

Над Гангавой пробил наконец долгожданный час, и по всему флоту полетели сигналы. Плавно, без спешки над порталами запуска отключились щиты. Из отверстий хлынули волны посадочных капсул, вонзаясь в атмосферу и вспыхивая, словно кометы. Эскадрильи «Громовых ястребов» последовали за ними, держа строй треугольниками. Их острые носы резко опускались, когда корабли входили в разреженный воздух планеты. За ними быстро опускались тяжелые десантные корабли, маневрируя при помощи ракетных двигателей. Все серого цвета Космических Волков, с черно-желтой окантовкой и рычащей пастью на боках.

Зон высадки были дюжины, и все находились вне пределов защищенного щитами города. Железный Шлем командовал несметными силами и соответственно с этим размещал свои войска. Главных целей было три. Мощные электростанции были обнаружены в северо-западной части городского массива, и две Великие роты отправились на их разрушение. Еще две должны были ударить по установкам пустотных щитов города, расположенным на юго-западе и окруженным мощной защитой.

Но главной добычей оставался центр гигантского города. Целый район, во много десятков километров в поперечнике, был сооружен наподобие Тизки, с пирамидами, взлетавшими высоко в напоенное пылью небо. Но это были уже не великолепные серебряные здания, что сияли под тусклым небом Просперо. На Гангаве промышленная пыль и грязь облепляли стены и крыши, делая дома такими же грязно-красными, как вся планета. Из космоса они казались почти органическими, словно странные, геометрически правильной формы горы, возвышавшиеся над окружающим их хаотичным нагромождением жилых блоков и фабрик.

Где-то в этих пирамидах и скрывался Магнус. Фрей вновь в этом удостоверился. Все рунные жрецы ордена чувствовали это, ощущали ужасающее присутствие примарха, затаившегося в центре самого большого сооружения, загрязнявшего вюрд, словно масляное пятно на поверхности воды. Железный Шлем руководил атакой на главную цель, взяв с собой целых пять Великих рот и большую часть рунных жрецов ордена. И все это с колоссальной огневой поддержкой. Их высадка на планету была запланирована рядом с пустотными щитами, в сотне километров от хорошо охраняемого городского центра.