Внезапно появились Небесные Воины. Высокие и мрачные, с отблеском победы в янтарных глазах, они надменно и гордо шествовали среди толпы смертных, подобно полубогам. Некоторые были ранены и пылали зловещей, темной решимостью расплатиться по счетам. Морек знал их достаточно хорошо, чтобы держаться подальше. Когда в Волках просыпался зверь, они с трудом разбирали, кто им враг, а кто нет.

— Ривенмастер! — раздался внезапно гортанный, громкий голос.

Морек обернулся, и у него упало сердце.

Прямо к нему, хромая, шел волчий гвардеец. Громадная фигура в терминаторском доспехе выросла из освещенной огнями темноты. Броня была в трещинах, и сам воин выглядел не лучше. Он снял шлем, обнажив обрамленное медно-рыжей гривой сплошь покрытое татуировками лицо. На висках поблескивали штифты, а в глазах плескалась дикая, страшная скорбь.

Рядом с ним на суспензорной платформе парило совершенно неподвижное тело другого Серого Охотника. Броня была рассечена на части, по ее пластинам текли длинные кровавые полосы. Вдоль каркаса платформы светились яркими огоньками руны. Морек не был апотекарием, но мог легко распознать Руну Смерти, как и любой другой житель Фенриса.

— К вашим услугам, лорд, — отозвался он, поклонившись.

— Доставь этого воина к лорду Хральдиру, — прорычал волчий гвардеец. — Немедленно.

Морек помедлил, но лишь мгновение. Ему уже было приказано наблюдать за организацией обороны Клыктана. В зале было множество трэллов, которые могли бы сопроводить раненого Небесного Воина к волчьим жрецам.

Ривенмастер мог бы воспротивиться. Но это не имело смысла. Возвышавшийся перед ним волчий гвардеец был ранен и явно изо всех сил сдерживал пламя мрачной ярости.

— Будет сделано, лорд, — ответил он, стараясь не думать о множестве дел, которые не будут выполнены из-за его отсутствия.

Волчий гвардеец с ворчанием подтолкнул к нему платформу, слегка вздрогнувшую от прикосновения. Теперь Морек видел обширные повреждения на истерзанном теле, глубокие порезы от клинка и свернувшуюся кровь. Похоже, Охотник пребывал в состоянии, которое его собратья называли Красным Сном, — глубоком восстановительном процессе, запущенном слишком близкими объятиями Моркаи.

— Поторопись, смертный! — проревел волчий гвардеец, отворачиваясь в ту сторону, откуда пришел. Но затем остановился. — Как тебя зовут?

Морек встретился с Волком взглядом. Долгий опыт научил его, что всегда нужно смотреть им прямо в глаза.

— Морек Карекборн, лорд.

— Охраняй его изо всех сил, Морек Карекборн. Когда все закончится, я найду тебя. Его зовут Аунир Фрар, Серый Охотник из моей Стаи. Его вюрд и твой теперь едины. Запомни это.

Ривенмастер не отводил взгляда, хотя это было трудно. Янтарные радужки волчьего гвардейца казались странно расфокусированными, словно полученные раны что-то повредили внутри его. Но что не подлежало сомнению, так это угроза в его словах.

— Я понимаю, лорд, — отозвался Морек, уже продумывая маршрут подъема до палат творцов плоти, места, за простое приближение к которому час назад он бы поплатился жизнью. — Его вюрд — мой вюрд. Моя жизнь за его жизнь.

На восьмой день после прибытия Тысячи Сынов на орбиту Фенриса началось наступление на Врата Клыка.

Хотя оба наземных входа, Врата Кровавого Огня и Врата Восхода, располагались высоко на склонах, к ним можно было подобраться с соседних гор. Гигантские естественные каменные дамбы, каждая несколько километров шириной и сглаженная нескончаемо дувшими ветрами, тянулись от них до врат цитадели. В полузабытом прошлом тысячелетии Всеотец и Леман Русс шествовали по этим камням, планируя строительство Этта и видя, что истерзанную землю Асахейма можно изменить и возвести величайшую крепость за пределами Терры.

Наблюдая за тем, как грозные силы под командованием Тысячи Сынов катятся вперед, Грейлок безмолвно вознес хвалу Руссу за его предусмотрительность. Залитые светом полуденного солнца орды захватчиков превосходили все, что ярл видел под знаменами Предателя. Великое Очищение разгромило их легионы, и войска Магнуса сильно поредели в аду на Просперо. Но в следующие столетия они явно не теряли времени даром.

Армия захватчиков разделилась на две части, и каждая направилась к одним из врат. В авангарде на мощных траках двигалась тяжелая артиллерия, взрывая снежный покров. Среди них были большие мортиры, машины, перевозившие осадные орудия, и еще более гигантское плазменное оружие, водруженное на грохотавшие шасси. Далее двигались машины еще тяжелее, раскачиваясь, словно пьяницы. Были в армии и мобильные пусковые установки с кассетами ракет, установленными под углом, а также громадные сверхтяжелые танки с осадными пушками, выступавшими из раздутых башен.

Между ними двигались транспортные машины: «Химеры», перевозившие смертную пехоту, и полные десантников-предателей «Рино» и «Лендрейдеры». «Рино» были сотни, а «Лендрейдеров» совсем немного. Но уже эта первая волна вражеских сил была мощнее всего, что имелось в распоряжении Грейлока. И он знал, что у Предателя припасено еще много тысяч солдат в резерве.

Над приближавшимися рядами пронеслись звенья штурмовиков, летевших низко и близко друг к другу. Выше на завывавших двигателях парили атмосферные суда покрупнее, и каждое было до отказа забито оружием, обращенным в сторону Клыка.