Шрифт:
Светало. С правого фланга донеслись вопли «кричалы». Обзывание противников разными словами считалось давней и доброй традицией штурмовиков. Раньше эта роль доставалась Густу, обладателю роскошного баса, способного перекрыть любой шум. Теперь всевозможные оскорблялки выкрикивал фельдфебель Зигфрид, пользуясь старым затрепанным словарем с многочисленными пометками, сделанными предыдущими владельцами. Конечно, получалось не так хорошо, как у Пастора, но тоже неплохо. На территории, занятой блокированной английской группой, кто-то во все горло распевал разухабистую песню. Хейман знал английский с пятого на десятое, но понимал отдельные фразы про янки, который всегда готов подраться.
Утро теснило темную пору, уверенно вступая в свои права. День обещал быть хорошим — солнечным и теплым.
С раннего утра прилетел «Бристоль», легкий двухместный биплан с одним мотором, — самолет «куда пошлют» — и начал кружить над позициями на приличной высоте. Прошло минут пять, не меньше, прежде чем Шейн, распевавший на страх врагам «Янки из Коннектикута», хлопнул по лбу и заорал, что это, наверное, к ним. Проклиная себя за несообразительность, Дрегер приказал стрелять из ракетницы и быстро выкладывать опознавательный знак. Немцы запускали свои ракеты, чтобы сбить летчиков с толку, но «Бристоль» сориентировался на выложенный обрывками грязных тряпок крест и, резко снизившись, почти точно сбросил несколько ящиков с припасами.
Наблюдая за падающими ящиками под трепещущими на ветру черно-бело-красными вымпелами, [101] лейтенант Дрегер грустно вспоминал, что загружалось штатно в транспортный танк: десять ящиков патронов, пара мортир Стокса, ящик сигнальных ракет, семь ящиков гранат, канистры с водой, магазины к «Льюису», ящик сигналов SOS, полотенца, кирки, катушки колючей проволоки и полусотня упаковок рационов… Учитывая, сколько можно было втиснуть на четыре бомбодержателя биплана, всего этого ожидать точно не приходилось.
101
Привязывались к грузу, чтобы было виднее в полете.
Сбросив груз, «Бристоль» ушел на юг, немцы почему-то не стреляли. Может быть, экономили патроны, может быть, надеялись, что и им что-нибудь перепадет. Так и случилось — один ящик улетел к бошам, чему те, наверное, были весьма рады. «Кротам» досталось три, с патронами и «маканочи». Патроны немедленно раздали, несколько жестяных консервных банок лопнули от удара о землю, но большая часть осталась цела. Вездесущий и всегда голодный американец немедленно прихватил наименее деформированную и начал вспарывать ее обломком немецкого штыка.
— Все бы тебе жрать, — заметил присевший неподалеку огнеметчик. Шутка была плоская и заезженная, но ничего более остроумного не придумывалось. Сам Мартин не мог смотреть на еду без отвращения, несмотря на тяготы минувшего дня. Он устал и замерз — проклятый кожаный костюм действовал как парилка только днем. Холодной ночью он словно вытягивал из тела последние крупицы тепла. От недосыпа огнеметчика ощутимо подташнивало, на аккуратно обернутый одеялами баллон огнемета он старался не смотреть — сразу представлялось, каково будет снова тащить на себе его тяжесть.
— Завистливый доходяга, — так же дежурно ответил Шейн, отгибая искромсанную крышку. — О, мясные…
С «немецкой» стороны донесся странный шипящий звук, далеко распространившийся над полем боя. С предупреждающим воплем американец выронил банку и бросился прямо на землю, заодно столкнув и Мартина. Мгновением позже с характерным скрежещущим шелестом с неба свалилась мина. Над бруствером поднялся куст разрыва, дождь осколков хлестнул по траншее. К счастью, никого не задело, но саперы еще некоторое время выжидали, укрывшись по углам и нишам.
— Свиньи! — с чувством сообщил Шейн, обозревая заляпанный бульоном и кусками мяса жилет «Кемико». — Новую открывать придется…
У американца слова, как правило, не расходились с делом, и он немедленно принялся реализовывать высказанное намерение.
— Что это было? — спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, Мартин. — Вроде мина, а залпа не слышно.
— Духовой бомбомет, [102] — просветил его один из саперов. — Редкая штука.
Шейн прекратил терзать вторую банку и наклонил голову, словно пытаясь расслышать давно умолкнувшее эхо пневматического «выстрела».
102
В данном случае имеется в виду австрийский пневматический миномет образца 1915–1916 годов, калибр 8 см или 12 см немецкий образца 1916 года. Пневматические артиллерийские системы в Первой мировой были не слишком распространены, но и не являлись особенной экзотикой, благодаря двум качествам — малая шумность и «мягкость» выстрела, особо ценная при метании ампул и контейнеров с ОВ.
— А ведь этак мы его в бою не услышим, — мрачно заметил Даймант. — Откуда только достали такое старье?
— Да мало ли чего крохоборы к себе стащили? А вот шумит и в самом деле слабенько. Как змея — пошипел и укусил.
— Ну и черт с ним. Чего не видим, того и нет, — поделился с окружающими нехитрой философией Шейн и вернулся к потрошению «маканочи». Вскрыв наконец банку, он предложил Мартину, но австралиец страдальчески сморщился и отказался. Шейн пожал плечами, насколько позволили защитный жилет и дробовик на ремне, достал из кармана ложку и занес над аппетитно пахнувшим мясоовощным месивом.