— Ни барону, ни его приспешнику и в голову не приходит поинтересоваться, отдаю ли я все деньги без остатка. — Отец Петер шутливо развел руками, а потом добавил, посерьезнев: — Наш план основывается на том, что, по их мнению, в этих краях все до смерти боятся прогневать барона. Им невдомек, что я подчиняюсь лишь высшей власти. Той, единственной, что благословляет наши скромные старания облегчить тяготы нищенской жизни, на которую алчные хозяева обрекли здешний несчастный люд.

Настоятель опустился на простой табурет у стола и жестом пригласил гостя последовать его примеру. Потом он продолжил:

— Хотя этот кичливый грабитель безбоязненно обирает церковь, он, как видно, ни разу не заподозрил, что держатель монастырской казны также может быть нечист на руку. Это парадокс, но в то же время и благо: задумай он призвать меня к ответу, я был бы вынужден сказать правду, как повелевает мой обет.

Гален кивнул, давая понять, что не сомневается ни в честности аббата, ни в праведности его хитроумных действий.

Лицо Петера осветилось привычной доброй улыбкой. Но теперь, ответив на вопрос гостя, он потребовал такого же прямого ответа и на свой первый вопрос:

— Что же привело тебя в Райборн после стольких лет? Почему ты не поехал в замок, как подобает благородному гостю, а таишься в лесу, словно злодей-разбойник?

Гален невольно усмехнулся. Вот что значит разница во мнениях: Амисия сразу увидела в нем романтического героя, а отец Петер — ныне аббат Петер — заподозрил в злодействе. Пытаясь выиграть время, чтобы решить, можно ли довериться аббату, Гален с рассеянным видом взял со стола одну монету и задумчиво произнес:

— Мне довелось не раз испытать в бою все воинские премудрости, которым учили меня лорд Конэл и мой отец — и каждый раз я выходил победителем.

В лицо аббата, выражавшее пытливое ожидание, пристально смотрели серебристо-зеленые глаза. Гален понял: его собеседник хочет узнать, на чьей стороне он сражался в этих битвах. Снова обратив взор на круглый медяк, лежащий на ладони, словно это была редкая диковинка, он негромко сказал:

— Я не питаю почтения к нашему королю, а уж тем более — к французам. Да, год тому назад мы с отцом стояли на поле Раннимеда и смотрели, как Иоанн ставит свою печать на Великую хартию, но когда кучка знати позвала править нашей страной иноземного принца, мы отказались участвовать в этом позорном действе.

Аббат, как и многие священнослужители, поддерживал движение тех, кто заставил упрямого короля подписать документ, хоть немного ограничивающий монаршую власть и укрепляющий положение церкви. В то же время он считал, что бароны зашли слишком далеко, когда отдали страну во власть французского принца. Начались бесчисленные распри и настали мрачные времена; впрочем, к заданному вопросу это не имело ни малейшего отношения.

Аббат Петер молча поднял брови. Его питомец хорошо помнил это выражение: наставник терпеливо дожидался прямого ответа. Интуиция, которую святой отец всегда ценил у своего ученика, подсказала Галену: с аббатом стоит поделиться, тем более что он, как никто другой, может пролить свет на причины отчаянного зова леди Сибиллы.

— Вскоре после того как я со своим отрядом разгромил захватчиков, осаждавших Таррент, мне доставили письмо от леди Сибиллы. Это было первое и единственное ее послание со времени моего отъезда из этих краев.

Надеясь услышать объяснение этому странному событию, Гален сжал в руке потертый медяк и посмотрел в глаза аббату, но не увидел в них ни тени понимания. Упрекнув себя за излишнюю уклончивость, он сказал напрямик:

— Добрейшая леди Сибилла упомянула о какой-то опасности и попросила нас вмешаться, однако не пояснила, в чем же дело. Я прибыл сюда по ее зову, но мало что могу сделать, пока не узнаю, о чем шла речь в ее письме. С каким же злом мне предстоит бороться?

Не получив ответа, Гален бросил монету обратно на стол. Аббат Петер озадаченно смотрел перед собой. Гален сделал последнюю попытку:

— Вам, конечно же, известно, что вынудило ее отправить это послание?

— После трагического события, заставившего тебя покинуть замок, жизнь здесь стала тяжелой и безрадостной, но она течет по заведенному порядку — день за днем, год за годом. Ума не приложу, что могло понадобиться леди Сибилле. Она редко задумывается о чем-либо, кроме собственной души и бедственного положения простого люда. Все эти годы она исподволь помогала мне облегчать жизнь крестьян, которые задавлены тиранией Гилфрея и алчностью короля. Они недоедают, ходят в лохмотьях, ютятся в убогих лачугах, страшатся приближения зимы.

Гален распрямил плечи. Неужели леди Сибилла просто хотела, чтобы он оказал более существенную помощь крестьянам? Маловероятно, но совсем исключать такую возможность нельзя, памятуя о ее добросердечии.

Словно читая мысли своего молодого друга, аббат поспешил его разуверить:

— Наши скромные усилия — это всего лишь капля в море, но сегодня положение ничем не отличается от того, что было вчера или год назад.

Значит, и эта догадка оказалась неправильной. Гален плотно сжал губы.