— Думаю, завтра ты выберешь время показать моему сыну мое поместье?

Гилфрей с особым нажимом дважды произнес слово «мое», чтобы досадить Амисии, и преуспел в этом, но благодаря многолетней практике она сумела скрыть раздражение, сказав только:

— Непременно.

А ведь и в самом деле надо непременно использовать такой шанс, с восторгом подумала Амисия. Ведь теперь Орва не сможет придумать для нее предлог ускользнуть из замка, а поручение Гилфрея давало ей возможность сделать именно то, что было бы ей запрещено строго-настрого. Эта мысль доставила Амисии несказанное наслаждение, и она добавила:

— Мы с Келдой будем счастливы прокатиться верхом в его обществе.

Золотые искорки веселья в глазах Амисии и ее широкая улыбка наполнили душу Гилфрея смутным неудовольствием, причину которого он сам затруднился бы определить, и это раздражало его еще больше.

Все, что задумала Амисия, шло как по-писаному. Когда она опустилась на траву над водопадом и начала спуск, то подставила спину ласковым лучам солнца, ощущая кожей лица прохладную водяную пыль, которая, впрочем, не могла охладить ее нетерпения. Лето выдалось на редкость теплым; на рассветном небе не было ни облачка, и это показалось ей доброй приметой. Везение сказалось и в том, что Келда, вопреки ожиданиям, согласилась занять Фаррольда беседой. Да и сам юный рыцарь бровью не повел, когда Амисия ускользнула, оставив его в обществе второй девушки, не сводящей с него восхищенного взгляда. Амисия не стала отговаривать Келду, когда та вознамерилась с утра нарядиться в тонкое льняное платье цвета луговых колокольчиков вместо грубой холщовой юбки, в каких подруги обычно ходили в лес. Что же до самой Амисии — она выбрала домотканое платье, выкрашенное в темно-зеленый цвет, точь-в-точь как лесные заросли, поскольку рассудила, что негоже представать перед разбойником в обличье высокородной барышни.

Она нисколько не сомневалась, что разбойники еще вернутся. Нельзя было придумать лучшего места для отдыха, чем эта скрытая от посторонних глаз лесная прогалина. Амисия воображала, как издалека завидит приближающихся всадников, выйдет из пещеры и пригласит их разделить с ней благодатную прохладу этого пристанища. Они, конечно же, с признательностью воспользуются ее приглашением — так и будет положено начало их дружбе. Амисия настолько увлеклась этими радужными картинами, что невзначай оступилась.

— Ой!

Из-под ее башмака предательски выскользнул камень. Она инстинктивно прижалась к скале, чувствуя, что нога не может нащупать опору. Вниз посыпались мелкие камешки. У нее так заколотилось сердце, что его стук заглушил даже шум падающей воды. К счастью, Амисия не поддалась испугу и сумела выбраться на узкий уступ, ведущий ко входу в пещеру.

Только теперь ей в нос ударил резкий запах мокрой земли и дикой зелени, исходивший от ее перепачканных рук. Безбоязненно отстранившись от каменной кручи, Амисия заметила, что с головы до пят вымазана в грязи. Оставалось только надеяться, что в пещере можно будет отряхнуть и почистить платье.

Лучи солнечного света пробивались сквозь нависающие кроны деревьев внизу, вокруг заводи, и вверху, на каменистой макушке горы. Водопад, к которому медленно подбиралась Амисия, играл ослепительными бликами.

Ступив из яркого света в густой полумрак пещеры, Амисия не стала дожидаться, пока глаза привыкнут к темноте, уверенно шагнула вперед — и вдруг наткнулась на что-то живое. Она в ужасе отпрянула назад. Если бы не железная хватка чьих-то сильных рук, удержавших ее за плечи, она бы неминуемо рухнула на камни вместе с низвергающимся потоком.

— Силы небесные, дитя мое! Так недолго и убиться! — зарокотал мягкий, низкий голос у самого уха Амисии.

Ее охватило странное волнение. Ей хотелось только одного: припасть к груди своего спасителя и переждать, пока в висках не прекратится оглушительное биение пульса. За столь короткий промежуток времени она дважды оказалась на волосок от гибели — этого не выдержал даже ее мятежный дух.

Очутившись в объятиях девушки, которая вцепилась в него, как репей, Гален лишился дара речи. Он-то решил выглянуть из пещеры в ожидании молодого Уолтера, и тут на него налетело что-то мягкое, нежно-золотистое и соблазнительно округлое. В первый момент он растерялся, что случалось с ним крайне редко, тем более если дело касалось слабой половины человечества.

— Гален! — с притворной укоризной окликнул Карл.

Невольный виновник этой сцены развел руки в стороны ладонями кверху, словно в собственное оправдание.

Амисия безошибочно угадала насмешку в голосе второго незнакомца и застыла, бессильно опустив руки и понурив голову, чтобы спрятать вспыхнувшее от стыда лицо. Когда ее спаситель отступил на шаг назад, она не подняла глаз от его мягких кожаных сапог, плотно охвативших мускулистые икры, будто боялась опозориться еще больше.

Заметив ее неподдельное смущение, Гален и сам устыдился.

— Не робей, мы это не со зла, — пробормотал он, поднимая ее лицо за подбородок кончиками пальцев.

Амисия заглянула в светлые зеленоватые глаза. Даже в полумраке пещеры они пронзали ее насквозь, подобно осколкам зеленого нефрита, на которые некогда раскололась фигурка единорога; в них читалась опасная, захватывающая дух властность, которая приказывала либо защищаться, либо сдаться на милость победителя.

— Понимаю. Просто я не привыкла…