Томми объяснил, что ему не кажется, будто он и Анника вообще когда-нибудь что-либо найдут, но в угоду Пиппи сунул руку в дупло древесного ствола.

– Надо же! – удивленно произнес он и вытащил руку из дупла. В ладони у него была зажата чудесная записная книжечка в кожаном переплете. В специальном футлярчике виднелась маленькая серебряная ручка.

– Ну и ну! – сказал Томми.

– Видишь, – заметила Пиппи. – На свете нет ничего лучше, чем быть искалыциком вещей. И просто удивительно, что не так уж много людей занимается поисками вещей. Столярами, сапожниками и трубочистами они могут стать запросто, это пожалуйста, сколько угодно, а вот искалыциками вещей

– это нет, это, видите ли, им не подходит!

И, обратившись к Аннике, добавила:

– Почему бы тебе не пошарить в этом старом пне? Практически всегда в старых пнях находишь какие-то вещи.

Анника сунула руку в дупло старого пня и почти в ту же самую минуту нашла яркое коралловое ожерелье. Она и Томми были страшно ошарашены и долго стояли разинув рот. А потом решили, что теперь-то уж они каждый день будут искать всякие вещи.

Пиппи, которая накануне встала посреди ночи и играла в мяч, внезапно почувствовала, что хочет спать.

– Кажется, мне надо пойти и немного прикорнуть. Не можете ли вы проводить меня и подоткнуть мне одеяло?

Сидя на краю кровати и снимая туфли, она задумчиво посмотрела на них и сказала:

– Ему, видите ли, хочется выйти в море и поплавать в лодке! Ну, этому Бенгту. Хм! – Она презрительно фыркнула. – Я научу его ходить на веслах, да, я! В следующий раз!

– Скажи, Пиппи, – почтительно произнес Томми, – почему у тебя такие огромные туфли?

– Чтоб я могла вертеть пальцами! Ну что, съел? – ответила она и улеглась в кровать.

Она всегда спала положив ноги на подушку и сунув голову под одеяло.

– Так спят в Гватемале, – заверила она. – И это единственный, самый правильный способ спанья. Когда так лежишь, можно двигать пальцами даже во сне.

– А вы можете уснуть без колыбельной песенки? – продолжала она. – Я так должна всегда попеть себе немного перед сном, а не то я глаз не сомкну.

И Томми с Анникой тут же услыхали, как она что-то бормочет под одеялом. Это Пиппи пела, навевая себе сон. Тихо и осторожно вышли они, крадучись, из комнаты, чтобы не помешать Пиппи. Остановившись в дверях, они обернулись и бросили последний взгляд на кровать. Но увидели лишь ноги Пиппи, покоившиеся на подушке.

Она лежала в кровати и старательно вертела пальцами.

А Томми с Анникой вприпрыжку побежали домой. Анника крепко сжимала в руке коралловое ожерелье.

– Все-таки странно! – сказала она. – Томми, ты, верно, не... ты не думаешь, что Пиппи заранее подложила эти вещички в дупло дерева и старого пня?

– Откуда мне знать? – ответил Томми. – Ведь никогда ничего не известно, когда имеешь дело с Пиппи.

В маленьком городке вскоре всем стало известно, что девочка девяти лет совершенно одна живет на Вилле Вверхтормашками. Городские тети и дяди считали это совершенно немыслимым. Ведь у всех детей должен быть кто-то, кто бы за них отвечал, и все дети должны ходить в школу и учить таблицу умножения. И потому-то все тети и дяди постановили, что маленькая девочка с Виллы Вверхтормашками должна быть немедленно определена в детский дом.

В один прекрасный день Пиппи пригласила к себе после обеда Томми и Аннику на чашечку кофе с пряниками. Она поставила чашечки с кофе прямо на крыльцо веранды. Было так солнечно и красиво, а все цветы в саду у Пиппи благоухали. Господин Нильссон карабкался вверх-вниз по перилам веранды. А лошадь время от времени высовывала с веранды морду, чтобы и ее пригласили отведать пряников.

– До чего же все-таки чудесно жить на свете, – сказала Пиппи, вытягивая во всю длину ноги.

Как раз в эту минуту в калитку вошли двое полицейских в форме.

– Ой! – воскликнула Пиппи. – Выходит, у меня сегодня снова счастливый день. Полицейские – самое лучшее на свете из всего, что я знаю. Кроме киселя из ревеня.

И она пошла навстречу полицейским. Лицо ее сияло от восторга.

– Так это ты – та самая девочка, которая поселилась на Вилле Вверхтормашками? – спросил один из полицейских.

– Вовсе нет, – ответила Пиппи. – Я – маленькая-премаленькая тетушка, которая живет на третьем этаже совсем на другом конце города.

Она ответила так только потому, что хотела немножко пошутить с полицейскими. Но им ее слова вовсе не показались забавными. Они сказали, что нечего, мол, острить. И тут же сообщили, что добрые люди в этом городе устроили так, чтобы она получила место в детском доме.

– А у меня уже есть место в детском доме, – заявила Пиппи.