Шрифт:
Указанный Андреа отправился в Сьену и добился от сьенских синьоров, чтобы был направлен от них посол во Флоренцию, каковой обратился к нашей синьории с просьбой освободить помянутого Андреа от наказания. Прослышав об этом, коммуна Монте Пульчано послала двух своих послов во Флоренцию просить синьоров и их коллегии, чтобы не нарушали статуты их коммуны. Были выслушаны и та, и другая сторона; и было поставлено на голосование, могут ли приоры и совет Монте Пульчано поступить с этим приговором так, как им хотелось; и было это сделано потому, что коммуна Монте Пульчано не может давать помилование в случае приговоров, которые превышают 500 кортонских лир, что равняется 400 лирам во флорентийской монете; и все их приговоры обязательны для коммуны Монте Пульчано; и сделали они так еще из-за того, что о делах Монте Пульчано синьоры не могут решать что-либо без своих коллегий. Послы Монте Пульчано возражали против этого голосования, поскольку боялись того, что будут делать потом синьоры. Ставили на голосование 46 раз в течение двух дней; и в конце концов, под нажимом Джованни Минербетти, бывшего тогда гонфалоньером справедливости, и Антонио ди Пьеро ди Фронте вместе с названным Джованни Луиджи Маннини, которые по просьбе семьи Рикасоли ходатайствовали за указанного Андреа, чтобы сделать ему приятное, а мне неприятности, как уже не раз делали они с дерзкой настойчивостью. Победив в голосовании, наши синьоры написали этой коммуне, чтобы освободили Андреа от этого приговора, приказывая и т. п. И мне также они написали, весьма резко приказывая, чтобы я проследил бы, чтобы все это было исполнено и что помянутый Андреа не должен платить никаких денег – ни согласно моему счету, ни обвинителю, ни за отмену приговора, ни на каком-нибудь другом основании.
Я велел собрать совет, и после того, как были прочтены их письма и мое, решили послать двух других послов к нашим синьорам и их коллегиям и просить их, что если Андреа будет освобожден от назначенного штрафа, то пусть по крайней мере заплатит за это по два сольдо с лиры, как полагается по их статутам; в противном же случае, если они решат иначе, то нанесут себе этим большой ущерб; да кроме того, если они и сделали бы это, то такое освобождение не имело бы законной силы. Они отправились с указанием говорить с синьорами только в присутствии коллегий.
А Андреа со своей стороны поехал в Сьену и добился, что ему снова дали посла, с коим он поехал во Флоренцию. Случилось, что когда обе стороны находились в зале, ожидая аудиенции синьоров, и когда стали собираться члены коллегий, Пандольфо да Рикасоли, узнав, что посланцы Монте Пульчано хотят говорить с синьорами в присутствии коллегий, послал одного своего родича, который был членом коллегии, к синьорам, дабы предупредить их об этом. И воспоследовало, что синьоры сейчас же велели передать прибывшим из Монте Пульчано, чтобы они немедленно предстали перед ними. Те пошли и сказали, что имеют поручение говорить с теми, кому адресована их верительная грамота; каковая грамота была у них затребована. И затем им приказали покинуть зал. Повинуясь синьорам, они вышли. Затем им было отвечено и приказано, чтобы они сейчас же вернулись в Монте Пульчано и доложили бы там, что их синьория желает, чтобы ей повиновались; и мне они написали снова, приказывая, и т. д. И, поскольку я получил письмо от моего сына и от Филиппо Макиавелли, каковые, весьма перепуганные, писали мне, что если я не соглашусь повиноваться, то буду уничтожен и покрыт позором, и т. д., решил я следовать тому, что мне казалось справедливым, а именно скорее претерпеть осуждение и ссылку, чем повиноваться незаконным и несправедливым приказам. Я велел собрать совет и постановить, чтобы Андреа был освобожден от приговора, не платя ничего ни мне, ни другим. Однако указанному Андреа показалось, что помянутый совет был созван и поступал не обычным порядком и что от этого со временем у него могут возникнуть неприятности. Поехал он во Флоренцию и привез мне письмо от синьоров, копия которого приводится ниже:
«Приор цехов и гонфалоньер справедливости народа и коммуны Флоренции.
Мы тебе писали в двух наших других письмах, чтобы ты действовал таким образом, чтобы приговор, который ты вынес Андреа Ланчанти, был бы снят и отменен совершенно и чтобы ему не нужно было платить ничего и ни по какой причине. И мы полагали, что ты должен был бы иметь должное уважение к этой синьории, каковое надлежит иметь добрым гражданам: ибо, если б ты его имел, он уже был бы полностью оправдан и было бы выполнено то, что нами было тебе предписано, так что у нас больше не было бы необходимости тебе писать или предпринимать что-либо по поводу сей материи. Но ныне мы узнали, что вышеупомянутый Андреа до сих пор не оправдан и не очищен от указанного приговора, поскольку некоторым гражданам дана возможность хлопотать вокруг этого дела. Каковым вещам мы весьма дивимся и хорошо понимаем, что означают эти действия и какие цели преследуют; и немало по поводу тебя огорчаемся, что ты не выполнил и не довел до конца приказания нашей синьории. И посему желаем и повелеваем тебе, дабы, прочтя настоящее наше послание, ты позаботился бы со всем старанием и с должной рачительностью о том, чтобы упомянутый Андреа был бы полностью избавлен от наказания, а весь этот приговор был бы отменен как в части, касающейся коммуны, так и в части, касающейся тебя, и в части, касающейся осведомителя; и чтобы не было никакого другого наказания или чего бы то ни было иного, что было с этим связано каким бы то ни было образом, и чтобы он не должен был платить что-либо; и ставим тебе на вид, чтобы ты больше не ожидал, что по этому делу мы будем тебе еще писать. А для того, чтобы ты понял, что мы желаем повиновения, мы приговариваем тебя к уплате 1000 золотых флоринов в казначейство нашей коммуны. Если же к 15-му числу настоящего месяца апреля помянутый Андреа будет обычным законным путем, согласно тем вашим установлениям, освобожден от приговора и полностью очищен от указанного обвинения и его поручители также без уплаты чего бы то ни было, как об этом выше сказано, то помянутый выше наш приговор в отношении тебя будет аннулирован, что должно быть выяснено и установлено нашей синьорией. И, кроме всего прочего, если не будет исполнено то, что мы предписываем, прикажи судье, кавалеру и нотариусу, чтобы к 16-му дню настоящего месяца апреля явились пред лицо нашей синьории. И подателю настоящего письма доверяем мы, что таковое тебе будет вручено. Дано во Флоренции, 6-го дня апреля месяца 1420 года».
Сверху написано: «Благородному мужу Бонаккорсо Нери деи Питти подесте Монте Пульчано и нашему гражданину» и т. д.
После того как я получил это письмо, тотчас же созвал я совет пятидесяти и затем общий совет и был освобожден от приговора помянутый Андреа таким образом, что он сам написал синьорам Флоренции, что считает себя вполне удовлетворенным тем, что было сделано. А также эти приоры и я, каждый сам от себя, написали синьорам о том, что было сделано; и вслед за письмами Андреа и нашими синьоры разъяснили, что приговор об уплате мною 1000 флоринов не имеет силы. Мой сын Лука уплатил нотариусу синьоров за документ об аннулировании приговора и за отмену штрафа в казначействе «…флоринов». И все это – результат несправедливости, которую учинили мне указанные синьоры по наущению все тех же Рикасоли, прикрывшись необходимостью проявить благодарность в отношении сьенцев за то, что они отпустили Медзолу.
В 1420 году 14-го дня июня месяца, когда гонфалоньером справедливости был Аньоло ди Филиппо ди сер Джованни Пандольфини, а приорами мессеры Руберто Аччайуоли, мой брат Бартоломео, Ридольфо Перуцци, Убертино Ризалити, Никколо ди Франческо Фалькони, Нери ди сер Вивиано и др., было решено соответствующими советами, что я должен быть восстановлен в суме 1391 года на должность гонфалоньера справедливости.
Октября 15-го дня вступил я в число чиновников винной габеллы вместе с Бенино ди Франческо, Джованни ди мессер Форезе, Антонио ди мессер Никколо да Рабатта, Салимбене Бартолини, Никколо ди Бартоломео Валори и Джованни ди Франческо Арриги. Папа Мартин V выехал из Флоренции, дабы направиться в Рим, 9 сентября 1420 года.
Гонфалоньером района Раковины стал я 8-го дня января 1420 года вместе с Арриго ди Джованни Сассолини от района Лестницы, с гонфалоньером района Кнута – Никколо ди Джулиано ди Кола ди Нерино, с гонфалоньером Дракона – Никколо ди сер Франческо Мазини, с гонфалоньером Повозки – Мазино ди Пьеро ди Мазино дельи Антелла, с гонфалоньером Быка – Доменико ди Пьеро Гвиди, с гонфалоньером Черного Льва – Никколо ди Джованни дель Беллаччо, с гонфалоньером Колес – Андреа ди Заноби Боргоньони, с гонфалоньером Змеи – Чилле ди Нери Вивиани, с [гонфалоньером] Единорога – Лапо ди Бьяджо Веспуччи, Красного льва – Джованни д'Андреа Минербетти, Белого Льва – Филиппо ди Никколо Пополески, Дракона Сан Джовани – Андреа ди Нофри, каменщиком, Золотого Льва – Джулиано ди сер Франческо Чаи, Ключей – Никколо ди Бардо Риттафе и Белки – Джованни ди Нофри Бискери.
1421. Мы произвели выборы всех должностей внешних и внутренних, за исключением трех самых высших и затем в марте и в апреле месяце произвели выборы приоров и коллегий.
Я вступил в должность подесты Тизаны июня 26-го дня 1421 года. В вышеуказанных выборах я положил мои бобы при голосовании помощников за Филиппо Макиавелли и Бартоломео д'Андреа дель Бенине Филиппо не получил большинства, и я не назвал другого.
Граф Гвидо Гверра да Баттифолле граф Мончоне был убит 10 мая 1421 года. Убийство устроили Фибиндаччи.