— Некоторая доля нестабильности идет во благо, не забывайте об этом, — тихо произносит он. — Она означает, что Проект реализуется успешно.

Стратеги не отвечают на это замечание.

Резня продолжается еще долго. Ву поет и плачет.

Эрик не верил в призраков и потому был весьма удивлен, пробудившись от очень яркого кошмара — люди в яме, убиваемые непонятно кем, — и обнаружив одного из них в своей спальне. Эрику показалось, что этот задрапированный в белый шелк мужчина смахивает на римского императора. Прочерчиваемый белыми линиями, он поблескивал, как образ, сотворенный старым проектором. Белое сияние наполнило комнату, исходя из появившегося силуэта.

На протяжении нескольких показавшимися долгими мгновений Эрик и таинственный незнакомец рассматривали друг друга. Затем призрак поднял руки, словно пытаясь заключить его в объятия, открыл рот, и из неподвижных губ полились слова:

— Последний взгляд, последний звук, последний взгляд, последний звук…

Призрак пел тонким, писклявым голосом — и это был самый страшный звук, который когда-либо доводилось слышать Эрику.

Он осторожно сел. Одна часть его сознания была зачарована, другая не испытывала ничего, кроме страха.

— Что это означает? — спросил он. — Кто ты?

— Тень, тебя призывают, — произнес призрак.

Эрик протер глаза, и его гость исчез. Теперь лишь осколок луча уличного фонаря пробивался в окна, падая на комиксы о Капитане Америке, которые он сегодня отчаянно пытался отыскать почти час.

Эрик включил прикроватную лампу, схватил комиксы, но читать поначалу было трудно — слишком сильно дрожали руки. К утру он сумел убедить себя, что видел сон. И возможно — но лишь возможно, — так оно и было.

Шахматы, хотя здесь этой игре дано совсем иное название, пришли в Левааль вместе с одной из первых групп людей-пилигримов из Иномирья. Они принесли с собой и многое другое — например, разделение года на дни и дни на часы, систему чисел, измерений и прочие нововведения, которые были с восторгом приняты (по непонятным причинам) в городах и храмах. Они принесли и семена неизвестных растений, овощей и фруктов, которые прижились на здешней почве и пришлись всем по вкусу, а также новые виды птиц и животных, включая лошадей и собак, оказавшихся на удивление полезными. С пилигримами в Выровненный мир пришло оружие — луки и стрелы, доспехи и кольчуги, всевозможные виды клинков и кинжалов, до той поры неизвестные местным. А также шахматы, шашки, нарды и другие замечательные игры.

Архимаг сидел в своей башне; бледный свет лился через высокое окно и падал на его полуоплавленное лицо. Магия редко обходится добродушно с теми, кто прибегает к ней, и сложно сказать, глядя на колдуна, насколько мягко она покарала его в этот раз, учитывая количество разрушительной силы, прошедшей через его древнее, поврежденное волшбой тело. По всему кабинету расставлены пергаменты на специальных подставках, покрытые странными чернильными письменами, которые уже невозможно разобрать — даже для него. Это сочиненные заклинания, над которыми еще ведется работа. Большинство из них слишком опасны, чтобы даже пытаться сплести их, — это всего лишь хобби, так алхимик может играть с ядами. В клетке скребет дно дракон, рвущийся домой, глубокий красный блеск давно исчез с его чешуи, пламя мертво в мощной глотке, и он, безмолвный, неподвижный, ожидает участи, которую на сей раз уготовил ему пленитель, помимо доставляемого удовольствия от обладания столь редким существом и периодического сбора его крови. Здесь есть сосуды, наполненные веществом, которое кажется лишь облачками цветного тумана, на самом деле являющимися разновидностями чистой, необработанной силы, встречающейся только здесь, во внутренних помещениях замка; очищенные и сконцентрированные подобным образом, они воистину бесценны. Если однажды произойдет какая-нибудь катастрофа, именно к этим банкам и сосудам бросится Архимаг, забыв обо всех амулетах и артефактах, чтобы прижать их к груди и броситься наутек.

Нельзя сказать, правда, что он не будет оплакивать утрату нескольких сотен старинных томов, ровными рядами стоящих на полках. Обладание этими книгами было некогда причиной серьезной вражды и едва ли не войны между старыми школами магии. Даже Архимагу приходится прилагать значительные усилия, чтобы понять некоторые из мрачных секретов, хранящихся на пыльных страницах. Его печалит, что пришлось убить нескольких лучших магов этого мира… Было бы неплохо сейчас попросить у них совета. С другой стороны, было приятно вытаскивать тот или иной том из разнесенного на куски сейфа или сундука того или иного разрушенного храма.

Архимаг видел через окно мир — Левааль. Это его шахматная доска. Он обозревает фигуры, многие из которых по-прежнему упрямо противостоят ему. Другие двигаются бездумно, безразлично, не обращая внимания на своих человеческих оппонентов, безжалостно топча всех и вся по своему усмотрению на черно-белых квадратиках, в то время как остальные поспешно разбегаются прочь, уступая дорогу.

Много старых, могущественных фигур — пять школ магии, полугиганты и другие — давно были сброшены с доски, будучи серьезной угрозой Проекту. Сбить их было нелегко, возможно, это и есть самое большое достижение Архимага.

Великие Духи — совсем другое дело. У них весьма ограниченный интерес в играх и делах человеческих — по крайней мере, так гласит история. Что еще не означает, будто их присутствие не заставляет Архимага нервничать и не занимает периодически его мысли; Проект, в конце концов, и заключается в создании Великого Духа — человекаиз мужчины, который, возможно, однажды сможет противостоять другим. Это будет совершенно новая и очень интересная игра.

Пока же Архимаг уже практически победил в игре, которая идет сейчас, в игре человеческогоправления и контроля. Шесть оставшихся Вольных Городов — его противники, положение у них плачевное, и, что хуже всего, они и сами пока этого не осознают. Они еще не знают о Мучителях с Конца Света, но скоро это произойдет. Через несколько месяцев, вероятнее всего, падет еще один Вольный Город и станет Выровненным вместе с замком. За ним последуют остальные. Ускорить этот процесс будет ему только в радость.