Шрифт:
— Она идет к нам ужинать, вот что, — ворчит Алан. Смотрит на меня. — Элайна настаивает.
— Я не знаю…
— Соглашайся, Смоуки. Это пойдет тебе на пользу, — говорит Келли. Она бросает на меня многозначительный взгляд. — И Бонни тоже. — Она направляется к своему столу и хватает сумку. — Кроме того, я собираюсь сделать то же самое.
— Ты ужинаешь у Алана?
— Нет, глупая. Это моя дочь звонила. — Она секунду молчит. — Как странно звучит, не правда ли? Так или иначе, но я сегодня там ужинаю, с ней и с моим — аж дрожь пробирает — внуком.
— Замечательно, мамочка, — ухмыляюсь я. — Или правильнее сказать «бабушка»?
— Если только не хочешь остаться моей подругой, лапонька, — говорит она. Направляется к двери офиса, останавливается и оглядывается на меня: — Иди ужинать. Поступи как все нормальные люди.
— Ну? — спрашивает Алан. — Ты идешь или собираешься ссориться с Элайной?
— Ой, да ради Бога. Иду.
Он ухмыляется:
— Славно. Значит, скоро встретимся.
Они с Келли уходят, и я остаюсь в офисе одна. Я действительно собираюсь последовать совету Келли. Особенно подействовало на меня ее замечание относительно Бонни. Девочке это будет полезно. Вне сомнения, лучше, чем отправиться прямиком со мной домой. Как онназвал мой дом? «Призрачный корабль»?
Но пока я хочу недолго посидеть здесь. События развиваются с головокружительной скоростью как физически, так и эмоционально. Я одновременно возбуждена и вымотана. Я подвожу итоги последних дней. От суицидального настроения я перешла к желанию жить. Я потеряла свою самую лучшую подругу. Я снова познакомилась со своим стародавним другом — пистолетом. Я обрела немую дочь, которая, возможно, никогда не заговорит. Я вспомнила, что убила собственную дочь. Я узнала, что у Келли есть не только дочь, но и внук. Я узнала, что у женщины, которую я обожаю, Элайны, рак и что у нее равные шансы выздороветь и умереть. Я познакомилась с порнографическим бизнесом куда ближе, чем хотелось бы.
Да, событий действительно невпроворот.
На данный момент, однако, все спокойно, царит тишина, пули не летают.
Следует, как хорошему солдату, этой тишиной воспользоваться. Я встаю, выхожу из офиса, запираю за собой дверь и направляюсь к лифту.
Спускаясь на первый этаж, я отдаю себе отчет в том, что моя тишина отличается от тишины обычного человека. Для кого-то это возможность отдохнуть. Но моя тишина наполнена напряжением и ожиданием. Потому что я никогда не знаю, в какой момент зазвучат выстрелы.
Чем сейчас занимаются Джек-младший и его приятель? Тоже отдыхают перед следующим убийством?
Когда Алан открывает дверь, я сразу понимаю: что-то случилось. Он выглядит расстроенным, того и гляди расплачется, но одновременно он в ярости и полон желания убить.
— Этот мудак, — шипит он.
— В чем дело? — встревоженно спрашиваю я, протискиваясь мимо него. — С Элайной все в порядке? Бонни?
— Никто не пострадал, но этот мудак… — Он стоит в прихожей, сжимая и разжимая кулаки.
Не будь он моим другом, я бы до смерти перепугалась. Он кидается к столу, хватает большой конверт официального вида и протягивает мне.
На конверте написано: «Элайне Вашингтон». Меня пробирает дрожь.
— Загляни внутрь! — рычит Алан.
Я открываю конверт. Там соединенная скрепкой стопка листков. Когда я смотрю на странички, я сразу все понимаю.
— Черт возьми, Алан…
— Это ее медицинская карта, мать твою, — говорит он и начинает ходить взад-вперед. — Все насчет опухоли, заметки врача. — Он выхватывает у меня конверт, листает страницы. — Взгляни, что он специально выделил.
Я беру у него странички и читаю выделенный параграф.
Миссис Вашингтон находится на второй стадии, ближе к третьей. Прогноз неплохой, но пациентка должна понимать, что стадия третья тоже возможна, хотя вряд ли.
— Читай его гребаную сопроводиловку!
Я смотрю на приложенное письмо, вижу знакомое приветствие.
Привет, миссис Вашингтон!
Я не стану называть себя другом вашего мужа, скорее я его… деловой знакомый. Я подумал, что вы будете признательны, если я сообщу вам правду о вашем здоровье.
Вы знаете, каков процент выживания для третьей стадии, дорогуша? Цитирую: «Стадия 3: метастазы в лимфатических узлах вокруг ободочной кишки, у 35–60 процентов больных шансы прожить не более пяти лет».
Бог мой, если бы я любил заключать пари, боюсь, я поставил бы против вас!
Всего наилучшего. Я буду следить за вашими успехами.
Из ада,
Джек-младший.
— Это так, Алан?
— Не так! — рычит он. — Я звонил врачу. Он сказал, что если бы действительно беспокоился, то не стал бы от нас скрывать. Он же ничего не скрывает. Он сделал эту запись, чтобы не забыть поговорить с нами во время нашего следующего визита.
— Но Элайна увидела это без всяких объяснений?
Я читаю ответ в его несчастных глазах.
Я отворачиваюсь и прикладываю руку ко лбу. Во мне бушует такая ярость, что в глазах темно. Я вспоминаю утро, когда одно присутствие Элайны сумело разрушить барьеры, возведенные Бонни. Я вспоминаю, какой она была со мной в больнице. Я хочу убить Джека-младшего.