Веревки и цепи. Часть первая - Веревки. [СИ]

Веревки и цепи.

Часть первая - Веревки.

– Анька, вставай!
– прокричала я, пробегая мимо нее, лежавшей на диване, и выплескивая на подругу воду.

– Ирка, я тебя придушу, - взвизгнула она, подпрыгивая.

– Потом, потом... все потом, - носясь по комнате, бурчала я, - мы опаздываем на первую пару, а если не поторопимся это может растянулся и до второй... так что красься быстрее!

Я открыла шкаф и заметила наконец-таки искомые джинсы. Их кусочек выглядывал из-под самого основания пирамиды одежды. Не долго думая я схватила ткань и потянула на себя. Естественно, все свалилось, но я успела отскочить. Довольная собой я натянула джинсы и пошла шарить за диваном черную обтягивающую водолазку.

Морщась, я шурудила рукой за диваном, пытаясь подцепить непослушную ткань пальцами прокричала:

– Ань, ты точно уверенна, что водолазка там.

– Ну... я точно помню, что там что-то было, - покричала в ответ из ванной подруга.

– Замечательно, - прошипела я, и наконец под руку мне что-то попалось. Резко потянув на себя я вытащила на свет какой-то пищащий комок с розовой блузкой как бонус.

– Анька, я нашла Фуфика, - прокричала я, кидая офигевшего хомяка на диван, и нырнула обратно.

– Ир, я не могу найти свою любимую розовую блузку, на ее месте лежит твоя водолазка.

Я поблагодарила всех богов и вынырнув из-под дивана, отобрала блузку и жевавшего ее Фуфика.

– Как тебе не стыдно, - пристыдила его я. Хомяку стыдно не было, поэтому он переключился на простыни. Ну ладно...

– Ань, я нашла твою блузку!

– Хорошо! Давай сюда.

...все равно не мои...

***

– Кто так долго красился, что мы опоздали?
– шипела я, быстро перебирая ногами по полу в направлении нужной аудитории, - еще эта твоя блузка, - я недовольно покосилась на виновную.

– Я не виновата, что Фуф ее обслюнявил!
– в ответ шипела Аня.
– Если бы ты раньше отобрала ее у него, ее не пришлось бы простирывать и гладить!

– Если бы ты кормила его, то он бы не хавал все подряд!

– Если бы ты покупала то, чем его кормить...

– Если бы ты не отпускала его побегать за диван всякий раз, когда я не покупала ему то, чем кормить, - я многозначительно замолчала, все так же не сбавляя темпа. Да когда же эта аудитория?!

Аня от натуги что-нибудь придумать даже покраснела. Не тот случай!

Впереди замаячила фигура ректора. Нас с Анькой парализовало, и тут же развернуло на сто восемьдесят градусов.

– Веревкина! Цепина! А ну вернитесь!

Заслышав эти слова мы поспешили обратно к выходу на крейсерской скорости. Впереди как на зло проход нам загородил кто-то.

– Задержите их Алексей Андреевич!

О нет! Нет, нет, нет! Только не преподаватель английского! Анька, успевшая вцепиться в меня, прочухав, что дело плохо, отцепилась от меня и сиганула в левый коридор, я по инерции забежала в правый. Алексей Андреевич остался не с чем. Мы с подругой, как заряд с разделяющейся боеголовкой - такой же опасный и бьет в несколько мест одновременно.

– Веревкина!
– наш ректор, Михаил Афанасьевич, решил преследовать меня до конца. Подумаешь, справку о болезни подделала, точнее подпись врача. Это не повод терроризировать меня. И вообще это Анька виновата! Давай съездим на недельку в Краснодар, давай съездим! Тьфу.

Забежав в первую подвернувшуюся аудиторию, которая, к моему восторгу была пуста, я огляделась в поисках спасения. Итак, что делали отважные искатели приключений, когда уже нашли их? Правильно они бежали от этих приключений! Но каким-то экзотическим способом, например, через окно. Окно! Ну конечно! Подумаешь, этаж всего третий и практически нет парапетов, но это не меняет моего желания смыться отсюда или хотя бы спрятаться, пока меня преследует ректор.

Я сняла туфли на шпильках и открыв окно вылезла на улицу. Парапет действительно оказался узким, но мой тридцать пятый вполне комфортно себя чувствовал. Вцепившись в подоконник когтями я нагнулась, чтобы спрятать свою шатенистую макушку от глаз, вошедших в аудиторию.

– Нет Алексей Андреевич, здесь ее нет, - проговорил ректор и хлопнув дверью вышел.

– Да уж, - вздохнул преподаватель, - заставила ты нас побегать.

У меня сперло дыхание, когда шаги стали приближаться к окну. Ну, Алексей Андреевич вы всегда чувствуете, когда дело нечисто. С этой личностью я была знакома пятый год. Именно он учил меня и всю нашу группу английскому языку. Этот басурманский язык, как впрочем и все другие я не любила, что давала в полной мере ощутить что своим школьным преподавателям, то институтским. Четверку у Алексея Андреевича Некрасенко я вырывала, как говориться с мясом, за что и невзлюбила его. Более того, он своим третьим глазом чувствует любой подвох с моей стороны, что меня ясное дело не радует. Некрасенко наверное был самым проницательным человеком, которого я знала в своей жизни.

Преподаватель еще раз вздохнул и шаги стали отдаляться. Вскоре и вовсе хлопнула дверь. Да, да, да! Я его сделала! Некрасенко провалился! Ноги сами собой пустились в пляс и я чуть не навернулась, когда дверь аудитории еще раз хлопнула.

– Ир, ты здесь? Я видела Некрасенко. Он выходил отсюда. Ир, давай вылезай, - она почему-то твердо решила, что я здесь.
– Ир, ну, уже не смешно. Вылезай, простудишься.

– Так октябрь же, - отозвалась я, и тут же ударила себя по лбу, чуть не свалившись. Аня ничуть не удивилась: