— Любезный граф, ответьте, пожалуйста, на один вопрос, — Полина, подошла к нему почти вплотную. — Почему вы всегда так странно на меня смотрите? Будто вас что-то во мне раздражает… Или вы меня за что-то осуждаете? В самом деле, объясните! Моего скромного ума не хватает, чтобы разгадать столь сложную загадку.

По губам Владимира скользнула едва уловимая усмешка.

— Да, — ответил он после небольшой паузы, — вы очень верно подметили, княжна. Меня действительно кое-что раздражает в вас. Ваша манерность, ваша экзальтированность, ваша неистребимая тяга к дешевым эффектам. Но в то же время я понимаю, что вы в этом не виноваты. Видимо, так вас воспитали во французском пансионе. Ведь вы воспитывались во французском пансионе, а не в русском, не так ли?

— Вы угадали.

— Я не угадал. Я пришел к такому выводу, немного понаблюдав за вами.

— Вот как? Значит, вы за мной наблюдали, — не без самодовольства повторила Полина. — Но отчего же вы уверены, что во французских пансионах девушкам дают плохое воспитание?

— Я не имел в виду плохое, просто хуже, чем в русских. Кстати, почему вас отдали именно во французский?

— Потому что в русских много излишних строгостей и ограничений. А вот в пансионе мадам де Самбрей мне жилось очень привольно. Если я не хотела вставать в семь утра, никто не будил меня. Если какой-то предмет казался мне скучным, то учить его не заставляли. Разумеется, за исключением светского этикета и танцев.

— О да, разумеется! — усмехнулся Владимир. — Проще говоря, вам потакали во всех капризах. Что ж, в таком случае я беру свои слова назад.

Полина возмущенно фыркнула:

— Нет, это невозможно! Месье Нелидов, неужели вы не понимаете, что ваше поведение переходит границы приличий? Как вы можете говорить мне в лицо обидные вещи? Да это вы — невоспитанный тип, а не я! По крайней мере, я ни разу не позволила себе вас оскорбить.

— Вы забыли нашу первую встречу.

— В Летнем саду и кофейне Марсиаля? Но вы уже запамятовали, что перед этим оскорбили моего брата!

— И чем же я его оскорбил?

— Вы помешали его свиданию с мадемуазель Фонтанж.

— Свиданию? Где? В гримерной?!

— Простите, но я не хочу об этом говорить.

— И не нужно, — неожиданно согласился Нелидов. — У меня имеется к вам более серьезный разговор.

И к изумлению Полины, он схватил ее за руку и торопливо завел за колонну, где они оказались скрытыми от остальных гуляющих.

— Боже мой, что вы делаете? — в растерянности пробормотала девушка. — Куда вы меня тащите? Зачем?!

— Послушайте, княжна, — торопливо сказал Владимир, придерживая ее за локоть и с непонятным волнением глядя ей в глаза, — давайте оставим бесполезную перебранку. Скажите лучше вот что… — Он быстро огляделся по сторонам. — Вы имеете хоть какое-то влияние на своего сумасбродного братца?

— Я не понимаю…

— Да все вы прекрасно понимаете! Ваш брат связался с заговорщиками, они собираются устроить выступление против нового царя. Выступление, которое, поверьте, полностью обречено на провал. Но, видимо, господин Вельский…

— Постойте, постойте! — торопливо перебила его Полина. — Откуда вы взяли, что Жан входит в тайное общество? Кто вам сказал… такую ерунду?

Владимир нетерпеливо передернул плечами.

— Да никто мне об этом не рассказывал, успокойтесь! Откровенно говоря, до сегодняшнего дня мне это и в голову не приходило. Жан Вельский — и тайное общество. Вот уж поистине несовместные вещи…

— Месье Нелидов, мой брат не глупее вас!

— Хорошо, пусть будет умнее. Но выслушайте меня! Ваш брат связан с заговорщиками, я понял это, посмотрев на него сейчас. Я же вижу, с кем он тут прогуливается и с кем говорит. И мне это совсем не нравится.

— Да вам-то какое дело? — Полина немного отступила назад. — Вы же не агент тайной полиции?

— Разумеется, нет. Просто мне жаль вашего несмышленого брата. Он рискует испортить себе не только карьеру, но и всю жизнь.

— Неужели? Что-то не припомню, чтобы у кого-то из членов тайного общества пострадала карьера! Но, может быть, вы не знаете, кто туда входит?

— Знаю. Через одного — полковник или генерал. И все об этом знают, включая упомянутую вами полицию. Но пока деятельность заговорщиков ограничивалась только словами, их не трогали. Однако все может измениться. И тогда…

— И тогда мой брат поднимется на такую высоту, которая вам, любезный мсье Нелидов, не снилась, — высокомерно закончила за него Полина.

Владимир посмотрел на нее с глубоким сожалением.

— Так вот что привлекает в тайном обществе господина Вельского — возможность быстрой карьеры! — сказал он хмуро. — Что ж, этого следовало ожидать. Молодой, неопытный, порывистый…

— Пусть так, — с вызовом сказала Полина. — Зато у него, в отличие от вас, болит душа за будущее России, за народ!