Хряксон просунул голову в ворота и сказал:

— Славное местечко, правда?

Сара вздрогнула.

Теперь Хряксон вел себя по-другому. Он переменил тон, и в голосе его можно было услышать даже немного сочувствия и беспокойства за девушку.

— Скажи, ты на самом деле хочешь туда пойти, это правда?

Сара снова почувствовала в себе неуверенность.

— Я?.. Да! — наконец произнесла она. — Да, хочу... А что? Есть какие-нибудь причины, чтобы я не хотела?

Говоря это, она стиснула пальцы в кулак, потому что место, куда она пошла, казалось ей беспросветно гибельным.

— Конечно, — ответил Хряксон, — есть тысячи причин, чтобы не ходить туда. Давай начнем так: а есть ли хоть какой-то смысл в том, чтоб идти туда? Я имею в виду: хотя бы маленький разумный смысл?

— Есть. Вот, пожалуйста... — она призадумалась. — Смысл в том, что я считаю... что я должна!

— Делать нечего, — сказал Хряксон таким обреченным тоном, каким дают понять человеку, что тот сам, и только сам, будет повинен во всех своих бедах. — Ладно... Так в какую сторону ты пойдешь: направо или налево?

Она посмотрела туда, посмотрела сюда — и не увидела абсолютно никакой разницы между этими двумя направлениями. Везде было одинаково мрачно. Каменные стены, казалось, в обе стороны тянутся до бесконечности. Она удивленно пожала плечами: хотелось, чтобы ей сейчас помогли. Но просить о помощи гордость не позволяла.

— Мне кажется, все равно, в какую сторону идти, — ответила она Хряксону.

— В таком случае, — сказал он, — ты вряд ли сможешь далеко уйти, а? Как ты думаешь?

— Ну и ладно, — сказала она сердито. — А сами-то вы пошли бы каким путем?

— Я? — он грустно рассмеялся. — Я бы не пошел никаким путем.

— Тоже мне — экскурсовод!

— Никогда не был экскурсоводом и никогда не говорил этого, разве не так? Хотя тебе, конечно, не помешало бы воспользоваться его услугами. А так, скорее всего, ты закончишь свое путешествие ни с чем: снова вернешься туда, откуда начала путь. И распишешься в том, что вела себя неразумно.

— Ну и пусть, — огрызнулась Сара. — Если Вы ничем больше не в силах мне помочь, то лучше б оставили меня в покое. Я уж как-нибудь сама разберусь со своим поведением!

— А знаешь, какая твоя главная ошибка? — спросил Хряк-сон.

Она не обратила внимания на его вопрос и стала вглядываться в коридор, пытаясь решить для себя, в какую сторону ей лучше пойти: направо или налево.

— Я скажу тебе, — продолжал Хряксон. — Главная твоя ошибка в том, что ты слишком многое принимаешь на веру. Вот, например, этот Лабиринт. Ну даже если ты и доберешься до его центра — в чем я о-очень сомневаюсь, — ты никогда не сможешь выбраться из него.

— Это ваше личное мнение, — сказала Сара и сделала шаг направо.

— И все-таки это мнение лучше всего того, что приходит тебе в голову.

— Благодарю вас за просто так, Хряксон.

— Я — Хряксон! — эхом раскатилось по коридору, а человечек остался стоять в воротах. — И не говори потом, что я не предупреждал тебя!

Но Сара, сжав зубы, уже сделала первые шаги по коридору

— между сырыми и страшными стенами.

Она прошла еще несколько шагов, как вдруг услышала грохот и лязг — ворота позади нее захлопнулись. Она остановилась и, не в силах противиться своему желанию, бросилась назад — посмотреть, откроются ли ворота снова... Ворота не открывались.

Хряксон был по ту сторону ограды. Их с Сарой разделяла стена. Единственные звуки, которые теперь были слышны из Лабиринта, это были звуки капающей воды и прерывистого дыхания девушки.

Сара набрала полную грудь воздуха и снова отправилась в путь по коридору. Семейство лишайников, живущее при входе на столбе, открыло свои глаза и уставилось на девушку. Глаза, качающиеся на тонких усиках, смотрели с любопытством. Когда девушка удалилась от семейства на безопасное расстояние, лишайники все глаза свели вместе, чтобы поболтать друг с другом о происшедшем. Большинство их не одобрило то направление, которое выбрала девушка. Это можно было понять по выражению их глаз, с которым они смотрели друг на друга. Уж кто-кто, а лишайники хорошо разбираются в выборе нужного направления!

Сара прошла по коридору между могучих стен довольно значительное расстояние, но конца проходу не было видно, будто он тянулся до бесконечности, и ничего не менялось по сторонам. Девушка прошла еще какое-то расстояние, и все одно и то же. Ну вот, — сказала она сама себе, — делаю еще сто шагов, и, если никуда на приду, надо будет думать, что предпринять дальше.

Раз, два,... девяносто восемь, девяносто девять. Стены тянулись в беспредельную даль.