Хук толкнул Сми и спросил, а не сумасшедший ли этот человек. А вдруг он бешеный? Потом он посмотрел на сеть, в которой радостно кричали дети: «Папа! Это — мой папа!»

Нет, этого не может быть.

Пираты обступили Питера Бэннинга, который теперь был готов ко всему, отбросив все аргументы здравого смысла и не обращая внимания на яростные протесты Тинк, сидевшей в его шляпе. Его схватили и направили мечи прямо ему в лицо. Он отчаянно, но безуспешно брыкался, пытаясь освободиться, а затем сразу обмяк, как будто только теперь понял, что натворил.

Хук смотрел на Питера. Теперь у него уже не было повязки на глазу и деревянной ноги. Плащ был порван, а кушак развязался. Все, что осталось от костюма, — это только треуголка. А ниже рубашка, жилет и замечательные английские шерстяные брюки. Глаза у Хука загорелись. Могло ли такое быть? Он вышел вперед, глядя на своего пленника, и стал подходить к нему все ближе и ближе, пока они наконец не оказались лицом к лицу.

Хук злорадно улыбнулся.

— Ты? Мой великий и достойный соперник?

Пираты разразились смехом, свистом и гиканьем. Но Хук движением немедленно потребовал тишины.

— Нет, нет, нет, вы посмотрите! Он презирает нас! — сказал Хук. Потом он быстро отступил на шаг, держа крюк и здоровую руку на готове, чтобы предупредить любое нападение. — Вы помните время, когда он украл у меня голос? Помните все эти его штучки? Да, он может выглядеть как пухлый дегенерат, но осторожно, ребята! Питер Пэн — где-то там внутри, и он может вырваться в любую минуту. Как здорово!

Он расчистил от пиратов место для себя, выхватил свою саблю и стал в воздухе наносить и парировать воображаемые удары.

— Отойдите назад, вы отбросы! Смотрите, он постарается улететь! Ну, лети же, Пэн! Ну, давай, я жду! Ха! Глядите на него! Давай, ну, давай! Готовься к смерти!

Он выхватил вторую саблю у рядом стоявшего пирата и кинул ее лезвием вперед своему врагу. Сми быстро пригнул голову. Сабля просвистела мимо и вонзилась в мачту рядом с головой Питера. Пираты мгновенно разбежались, оставив Питера одного.

Питер выглядел сбитым с толку. Он сказал грустным голосом:

— Я не могу бороться с тобой. Я не знаю, как это делается. Я хочу лишь получить обратно своих детей.

Хук прекратил фехтовать и осторожно выпрямился.

— Сми! — завопил он. Его помощник подошел к нему. Хук схватил его за рубашку. — Кто этот самозванец?

— А... а... а, — заикался Сми. Он стал копошиться в бумагах, лежавших в кожанной сумке, которая висела у него через плечо. — Дайте-ка я посмотрю. П-П-Пэн, капитан. Ах, вот они. Документы по усыновлению. Медицинская карта, подтверждение присяжных, справка от зубного врача, свидетельство о рождении, страховка, визитки... Все в порядке, сэр.

— А!!! — рявкнул Хук, как бульдог. — Все это ерунда. Проверь этого жирного негодяя сам. Посмотри одну деталь.

Сми подошел к Питеру, откинул плащ, задрал на нем рубашку и стал рассматривать. Питер с трудом удерживался, чтобы не рассмеяться от щекотки. Но Сми нашел его чувствительное место. Питер отбросил его и опустил рубашку.

— Есть, шрам, капитан, — отрапортовал Сми. — Гипертрофированный. Как раз там, куда вы ударили его во время той истории с Тайгером Лили. Он — Пэн, или я — не я!

Казалось, Хук в это мгновение раздумывал, что было более вероятным из того, что сказал Сми. Потом его лицо налилось кровью.

— Но этого не может быть! Не может этот жалкий, бесхребетный червяк быть Пэном! Это даже не тень Питера Пэна! — Хук удрученно вложил саблю в ножны, и поник головой. — О, как жестоко посмеялась надо мной судьба! — проревел он.

Питер глубоко вздохнул и подошел к Хуку. Тот поднял на него свои погрустневшие глаза.

Питер прокашлялся и сказал:

— Мистер Хук, как джентельмены мы должны постараться внести некоторую ясность в это недоразумение.

— ...эту катастрофу, — быстро поправил его Хук.

Питер вздрогнул:

— ...которая тем не менее должна быть исправлена.

Хук кивнул головой.

— Это разумно. Я согласен.

Питер выпрямился , такая доверительность со стороны Хука немного ободрила его. Договариваться — это он умел.

— Для меня не может быть ставки выше. Я хочу получить своих детей.

Хук тоже выпрямился.

— Но для меня они значат не меньше. Я хочу войны.

— Кажется, мы можем поссориться, — сказал Питер.