Я затянулся сигаретой, которую держал в руках, но понял, что она погасла, а пепел упал мне на штаны. Отряхнувшись, я закурил, надеясь, что моя нечаянная собеседница уйдёт.

Но она молча сидела рядом, и улыбка не сходила с её тонких губ.

– Запах бензина, - неожиданно продолжила незнакомка, когда я уже почти пришёл в себя, выкурив уже половину сигареты.
– Тебе ведь нравится запах бензина. Ты, возможно, сам этого не понимаешь, но ты ассоциируешь его с развитием человечества, с прогрессом, высокими технологиями и благополучием. Это от того, что твой отец работает в нефтяной компании?

Я долгое время молчал, сидя с тупо открытым ртом.

– Да кто ты такая?!
– издал я, наконец, вопль. Мне казалось, будто я сижу абсолютно голый перед этой странной девушкой... нет, перед всем миром. Чувство было таким, будто меня вывернули наружу, как футболку, или я лежу на операционном столе, и меня препарируют. Но изучали не мои внутренности, а моё "я", мой внутренний мир.
– Что на хрен происходит?
– прошипел я тише.
– Ты следишь за мной?

– Не важно, что сейчас происходит, - совершенно серьёзно ответила незнакомка.
– Не важно, кто я такая. И нет, я за тобой не слежу, я вижу тебя впервые. Важно другое. Что хочешь ты.

– Я хочу уйти, - холодно сказал я, справившись с шоком. Но, повинуясь какому-то дурацкому желанию узнать, чем всё это кончится, остался сидеть на месте.

– Не хочешь, - произнесла девушка, снова обнажая кривые жёлтые зубы в таинственной улыбке.

Я поймал себя на мысли в том, что, не смотря на её отвратительную внешность, в ней что-то есть. Тайна, которая читалась в улыбке, глазах. И что-то ещё. Другое. Чуждое. Не понятное.

– Тебе плохо?
– спросила незнакомка.

– Нет, - солгал я.

– Ты хочешь изменить всё это?

– Не понимаю...

– Понимаешь, не лги мне.

– Если скажу, что да, будто что-то измениться, - горько произнёс я. Моя нервозность прошла, накатила тоска, мучавшая меня уже долгое время.

Нет, меня не бросила девушка, не отчислили из университета, у меня нет проблем с родителями или друзьями. Я просто устал. Почувствовал себя лишним, ненужным. Чёрт, я даже не понимал причины этого чувства. Просто стал другим. Сначала это доставляло мне странное, садистское удовлетворение. "Я повзрослел", - гордо говорил я сам себе, а сам ночами кусал подушку, стараясь справиться с глухой тоской, пожирающей меня. Я продолжал жить и улыбаться, скрывая за улыбкой зубовный скрежет. Нет, я не думал о суициде, никогда не думал, я всегда хотел жить, хотел и сейчас. Но - не так.

– Изменится, - пообещала мне незнакомка, отвлекая от мыслей.
– Стоит только захотеть.

– И что же произойдёт?
– насмешливо спросил я.

– Хочешь узнать?

Прежде чем ответить я долго изучал лицо своей собеседницы, озарённое - по-другому и не скажешь - всё той же таинственной улыбкой.

– Хочу...
– прошелестел в ночи мой тихий шёпот. Мне показалось, что это слово полетело от меня к этой некрасивой девушке, вспыхнуло ярко-красной краской и отпечаталось в ночной темноте, как надпись красными чернилами на бумаге.

Что-то кольнуло мой большой палец правой руки. Вздрогнув, я поднял руку и увидел в свете фонаря, под которым стояла скамья, крупную каплю крови.

– Контракт заключён, - деловито произнесла незнакомка, поднимаясь со скамьи.
– Ты молодец, Антон.

– Кто ты?
– прошептал я, глядя в спину странной девушке.

– Продавец мечтаний, разве не ясно?

– И о чём я мечтаю?

– Чтобы всё изменилось, ты же сам сказал. Не волнуйся, ты поймёшь, когда это произойдёт. Прощай.

Незнакомка растворилась за границей света, очерченной работающим фонарём, а я остался сидеть, тупо глядя ей вслед.

Удивительно, но в моей душе забрезжила искорка надежды.

"Тогда я ещё раз покурил и пошёл домой, - вспоминал я, шагая по влажной траве.
– А проснувшись, как был, в одних семейниках, понял, что всё действительно изменилось, ведь я проснулся не в своей однокомнатной квартире, а на странном коричневатом, будто обожжённом, песке посреди груд искорёженного металла. Уже неделю я умираю от жажды, голода и холода. Об этом я мечтал?".

Конечно же, нет. Но продавец мечтаний не солгала, действительно всё изменилось, хотя и стало только хуже. Но скоро всё изменится... Скоро. Надо только подождать.

Мою правую ступню пронзила боль. Я упал, подтягивая ногу к груди. Понимание того, что ждать осталось не так уж и долго, пришло очень быстро. В и без того израненной правой ступне торчала какая-то ржавая железная хреновина размером с приличный гвоздь. Что ж, рано или поздно это должно было произойти, сетовать на неудачу незачем. Превозмогая боль, я вырвал железяку, ещё и покрытую зазубринами, и, швырнув её как можно дальше, тяжело откинул голову на траву. Тяжело вздохнув, я закрыл глаза и постарался расслабиться.