Обосновались в четырех километрах от этой базы, устроили наскоро временные жилища — полуземлянки. Провели еще раз разведку леса и обнаружили в урочище Городовом признаки недавнего лагеря. Как потом узнали от хомутовцев — это их отряд некоторое время размещался в том месте.

От разведчиков, побывавших в Крупце и в Рыльске, командование отряда получило новые сведения об обстановке на фронте, в своем и в соседних районах. Стало известно, что 4 ноября наши войска оставили Курск. В западных районах области оккупанты создают полицейские формирования, сюда прибывают гитлеровские карательные части. Гитлеровцы распространяют слухи о том, что «Москва и Ленинград уже окружены германской армией, войска фюрера подходят к Волге, а советское правительство сбежало из Москвы в Сибирь». Ни одному слову лживой геббельсовской пропаганды партизаны не верили.

Шура Зайцева, побывавшая в Студенке и Акимовке, сообщила о сельских сходах. Немецкий офицер, выступая перед жителями, говорил: германские власти преследуют только тех, кто идет против «нового порядка». Он заявил, что коммунисты и активисты Советской власти, если они явятся для регистрации в полицию или к оккупационным властям, не будут задержаны и могут спокойно после этого жить и работать. И тут же фашист запугивал население: за укрытие коммунистов и партизан виновным грозит расстрел!

Из Новоивановки разведчики принесли листок с приказом оккупантов. Населению предлагалось за вознаграждение выдавать представителям германской армии или местной полиции партизан, а также скрывающихся в районе коммунистов и военнослужащих Красной Армии. Приказ заканчивался предупреждением:

Петр Сухих возвратился из разведки по северной части района, принес сведения о сосредоточении в селе Локоть крупного карательного подразделения.

Проанализировав обстановку в своем и соседних районах, командование пришло к выводу о нецелесообразности базирования в Ивановском лесу всем составом отряда. Группы Лепкова и Морозова стали готовиться к переходу на юго-запад района, к объектам нападения. Основная часть отряда временно оставалась на ивановской базе. Руководство подпольного райкома партии и командование отряда не теряли надежды на появление здесь в недалеком будущем соседних Хомутовского и Рыльского партизанских отрядов.

Тем временем в отряде готовились к октябрьской годовщине. Вечером 6 ноября развернули антенну, настроились на Москву.

Партизаны столпились около входа в землянку, горя желанием услышать голос столицы. Из землянки, прихрамывая, вышел комиссар Кривошеев, держа пару наушников с проводом, тянувшимся от радиоприемника. Петр Сухих подскочил к нему:

— Разрешите мне, товарищ комиссар… — Схватив протянутые наушники, моментально надел.

— Коллективное слушание не получится — питание село, — виновато объяснил комиссар. — Пусть товарищ Сухих слушает и пересказывает вам услышанное. Судя по позывным, вот-вот будет передаваться какое-то важное сообщение… — И он ушел, опираясь на палочку. Рана, полученная им в бою 22 октября, еще не затянулась.

— Сухих, ты сразу пересказывай все, что услышишь, — наставлял Петра Лепков.

— Не сомневайтесь. Поручение товарища комиссара выполню в точности.

— Да уж видели, как он тебе поручил. Ты ведь ему чуть пальцы не оторвал вместе с наушниками, — насмешливо заметил Косолапов.

— Давай, чтоб было тихо, а доложу все в точности.

Все притихли, как только Сухих поднял руку:

— Пока только треск в наушниках… Говорит Москва… Работают все радиостанции Советского Союза… Слушайте трансляцию торжественного заседания…

— Москва! Живая, родная! — не удержался Лепков, нарушив тишину. Далеко не дословно пересказывал Сухих доклад на торжественном заседании в Москве, но основное его содержание партизанам было понятно. Окружив Сухих тесным кольцом, они стояли не шевелясь — для них его голос был сейчас голосом Родины.

А в командирской землянке в это время, устроившись возле стоящего посередине стола радиоприемника, Пузанов, Кривошеев и Черников сосредоточенно записывали, стараясь не пропустить ни слова. А когда трансляция закончилась, выключили радиоприемник и вышли из землянки, где их с нетерпением ждали партизаны.

— Расскажите поподробнее. Николай Акимыч, а то ведь Сухих многое не уловил, — попросил Бодулин.

Плотно окружив Пузанова, партизаны внимательно слушали его, и каждому представлялись Москва, зал заседаний, сосредоточенные лица людей, торжественные и суровые слова…

Как только Пузанов замолчал, отозвался Сухих:

— А как здорово в докладе о партизанах, а! Партизаны разрушают тыл фашистов, пришедших на нашу землю!

— Да, братцы мои, будет в войне перелом! — подхватил Лепков. — Смотрите, как уверенно сказано: враг будет разбит, победа будет за нами! Значит, готовится крупное наступление!..

— Погоним фашистов! Может, даже к весне очистим нашу землю от врага, — высказал предположение Бодулин.

— К весне не одолеем. Враг очень силен. А мы все еще разворачиваем свои резервы, — не без иронии заметил Косолапов.

— Погнать их мало! — поправил Бодулина комиссар. — Вы обратили внимание на то, какую задачу ставит Верховное командование? Уничтожить всех до единого оккупантов, вторгнувшихся на нашу землю! И в этом роль партизан немаловажная! — подчеркнул Кривошеев.

Утром 7 ноября партизанский лагерь ожил рано.