Шор предполагает, что технологии, с помощью которых люди социализируют детей, играют решающую роль в формировании самой личности, того самого чувства жизни индивидуума в стороне от большого мира. Его замечание справедливо, но по неверным причинам, и оно обладает глубоким подтекстом. Решающий вопрос звучит так: какая личность получится в результате обработки негативными предпосылками?

Внутри границ определения значения слова, на котором основана эта глава, культура - это сочетание наших знаний о выживании. Это означает, что подлинное взаимодействие родителя и ребенка - это насаждение культуры, а не социализация. Распространенная вера в то, что ребенка непременно нужно включить в жизнь общества, лежит в основе нашего личного окультуренного мировоззрения. У человека нет другого выбора, кроме как размышлять об этой идее с момента её возникновения. Она отпечатывается в древней системе выживания как часть изученных стратегий выживания. Это ключевой фактор в подтверждении того, что человек в состоянии подвергнуть воздействию культуры своих детей, как это когда-то сделали с ним. И, по всей видимости, этот процесс будет происходить с использованием тех же техник, которые уже были опробованы на нас. Таким образом мы сохраняем целостность культуры*.

* Наука убедилась в отсутствии у большинства людей воспоминаний о первых трёх годах жизни и в том факте, что память начинает функционировать не раньше трёх или четырёх лет. Так происходит из-за амигдалы, которая является модулем, изначально вовлечённым в воспоминания о первых трёх годах и полностью отвечает за запоминание стратегий выживания. Гиппокамп, втянутый в процесс долговременной памяти, переживает свой основной рост после первых трёх лет. Поэтому очень немногие из нас могут на самом деле вспомнить свое обучение выживанию, особенно, когда речь заходит о воспитании собственного потомства.

Все мы интуитивно знаем, что по своей природе мы не являемся дикими животными. Немногие из нас, тем не менее, осознают, что насаждение культуры ведет нас в действительности к откровенно зверскому поведению, несмотря на тот факт, что сам по себе этот процесс должен был бы предотвратить это. Ирония этих обстоятельств ведет к фундаментальной борьбе между обществом и культурой, которая одновременно является борьбой между разумом и интеллектом, эволюцией и деградацией, духом и религией, Евангелием и мифом, сердцем и мозгом, любовью и законом, создателем и созданным.

Несмотря на то, что размеры затылочной и лобной частей мозга определяются эмоциональным состоянием матери в период вынашивания плода, рост лобных долей мозга в большей степени определяется взаимодействием матери и ребенка в первые восемнадцать месяцев после рождения. И,как вы помните, лобные доли мозга играют решающую роль в развитии высшего разума и трансцендентности.

Алан Шор указывает на то, что мозг и развитие лобных долей зависят от жизненного опыта, что означает, что существующий клеточный рост и функционирование лобных долей зависят от стимулов со стороны окружающей среды. Для ребенка в первые полтора года жизни этой окружающей средой является мать.

"Общение с матерью непосредственно влияет на рост и построение структурных систем мозга, которые оказывают на ребенка саморегулирующееся действие... и выступают посредниками в межличностных и внутренних процессах человека в течение жизни".

От внешних стимулов зависит не только увеличение клеточного роста. Характер, или природа, того, что растет и развивается, также определяется той же императивной моделью.

"Физический и социальный контекст развития (ребенка) это ... необходимый фундамент сборки системы (мозга)... Период с десятого по восемнадцатый месяцы отмечен окончательным созреванием системы в лобных долях мозга, что крайне важно для управления чувствами (эмоциональными или во взаимоотношениях) на оставшуюся жизнь человека". ( Цит. по кн.: Алан Шор "Управление чувствами и происхождение личности: нейробиология эмоционального развития". Хиллсдэйл, Нью-Джерси, 1994.)

(Это наблюдение следует расценивать, основываясь на очевидности того обстоятельства, что основной рывок роста лобных долей происходит в подростковый период, что не было широко известно на момент публикации теории Шора.)

Итак, имея пред глазами мать, представляющую воплощение образца поведения, ребенок учится ходить, погружаясь в спонтанные волнующие переживания, и прекращает исследовать новый мир и взаимодействие с ним собственного тела и личности, только встретившись с неожиданным препятствием. Шор сообщает, что "мать ребенка, начинающего ходить, в возрасте от 11 до 17 месяцев, высказывает разного рода запреты в среднем каждые девять минут, предъявляя бесчисленные требования ребенку, чтобы контролировать его импульсы" (курсив автора).

Под запретом Шор подразумевает материнское "НЕТ!" и "НЕЛЬЗЯ" и слишком частое физическое наказание, связанное с некоторыми действиями ребенка, например, попыткой схватить товар с полки в бакалейной лавке. Контроль над порывами, которого требует от ребенка мать, избирателен и случаен, он определяет, что позволительно познавать с помощью прямого исследования, а что нет. Когда мать действительно обоснованно тревожится о безопасности ребенка и его благополучии, помимо всего прочего она беспокоится о том, чтобы ребенок прислушивался к её требованиям и подчинялся им, а также чтобы это стало делом принципа больше, чем обязательности. Хороший ребенок - это тот, который подчиняется, а хорошая мать - та, у которой хороший ребенок. Оба суждения остаются на совести культуры.

В течение миллионов лет накопления генофонда ребенка побуждают взаимодействовать с событиями окружающего мира на уровне полностью реализованных сенсорных впечатлений, на которых строится его собственная структура знаний о мире. Начинающий ходить малыш получает от этого большое удовольствие, и его свободная воля, мышление и энергия фокусируются на этом великом проекте природы с упорством и полной отдачей. Естественно, что он пытается сопротивляться родительским запретам каждые девять минут, но вскоре он им подчиняется.