– Смотри-ка, как ты интересно рассуждаешь, – укориз– ненно покачала головой Бабуся. – Сам всю жизнь одними бу– мажками только, да законами занимаешься, а как девку узако– нить – так они тебе сразу стали и навовсе не нужны. Крутишь ты, Горяшка, что-то…Ой, вертишь! Смотри, как бы не докру– тился…

– Мы, кажется, неоднократно договаривались, что вы, баба Дуся, не будете вмешиваться ни в мои служебные, ни тем более в личные дела, – проговорил Игорь, набрав в легкие побольше воздуха, и готовясь к разговору на длинную дистан– цию. – И вы, кажется…

– Когда кажется – креститься надо, – довольно бесце– ремонно оборвала Игоря на полуслове Бабуся. – А в вашем, Горяшка, случае, лучше – венчаться, если твоя душа казенные печати не приемлет. А то лично я Ирку тоже понять могу: дев– ка молодая, красивая, ей уже, небось, остепениться хочется, а, может, и ребеночка народить, а тут – ни то, и се, ни пя– тое, ни десятое. Вот и не выдержала, решила хвостом виль– нуть…

– Откуда вы знаете? – пронзительно уставился Игорь на Бабусю.

– Что я знаю?

– Ну, что «хвостом вильнуть»? Она вам что-нибудь гово– рила, куда пойдет сегодня? Тогда лучше сразу выкладывайте начистоту, а то…

– А тут и без разговоров все понятно, – махнула рукой Бабуся. – Как будто я не вижу, как на нее вперивается твой дружок, который из милиции. Прямо так и ширкает по нашей Иринке глазками: туда-сюда, туда-сюда, и чуть ли ни до гола все одежки с нее взглядом сымает…

– Все понятно. Больше вопросов нет, – процедил Игорь сквозь зубы.

В какой-то степени Бабуся говорила правду, и это его тем более раздражало.

Разумеется, Игорь знал, что Малышев вот уже много лет, буквально с институтской скамьи, был к Ирине сильно не рав– нодушен, и даже не пытался этого ни от кого скрывать.

Но не виноват же Игорь, что Ирина выбрала именно его?

Да что там скромничать – женщины всегда обращали имен– но на Игоря повышенное внимание из-за его яркой, интересной внешности.

Высокий, темноволосый, с красивыми, правильными чертами лица, черными большими глазами, высоким лбом…

Отец Игоря, Анатолий Сергеевич, любил пошутить, что Игорь удался в «какого-то проезжего цыгана», пока в семейном альбоме случайно не отыскалась фотография такого же черноо– кого, бородатого прадеда в строгом, застегнутом на все пуго– вицы, сюртуке.

Но ничего более подробного о красивом предке в семье Костиковых известно не было.

Однако ведь Ирина, с которой они вместе жили сначала в прежней однокомнатной квартире, а теперь в новой, втроем с Бабусей, уже имела возможность разглядеть и многое другое, что таилось за благородными, несколько даже романтическими чертами лица Игоря.

И отнюдь не только все самое лучшее и распрекрасное…

– И чего ты теперь так нахохлился? – прервала размыш– ления Игоря Бабуся. – Сам ведь знаешь, что я правду говорю. Да и кто другой тебе скажет, если не я, да не мать с отцом, которые слишком уж тебе много воли дали, в рот заглядывают и по шелковой головушке гладят…

– Вопросов к вам больше нет, – снова повторил Игорь, не желая выслушивать бесконечные бабкины глупости и демонс– тративно хватаясь за газету. – Вы же видите – я работаю.

Последние слова произвели на Бабусю поистине магическое действие, так как она сразу же закрыла рот и удалилась.

А Игорь задумался: может быть, и правда, зря он вчера сболтнул Ирине, что вполне понимает голливудских звезд, ко– торые беспрерывно женятся на своих киношных партнершах и на всевозможных, совсем юных топ-моделях? Мол, что в этом тако– го особенного?

Разумеется, Ирина на это вчера ничего не сказала и лишь молча вздохнула, но, может быть, сегодняшний вечер – и есть ответ ему на ту самую реплику перед экраном телевизора?

Чтобы немного скрасить ожидание, Игорь решил позвонить Малышеву.

Конечно, он немного хитрил сам перед собой – ему хоте– лось на всякий случай попытаться что-нибудь вскользь выяс– нить и об Ирине, и о том, не появилось ли у Олега какого-ни– будь интересного, запутанного дела, которое уже поставило следствие в абсолютный тупик, и теперь требует «свежего гла– за».

Но Малого, как назло, не оказалось дома.

– Алло, – с готовностью отозвался в трубке голос мамы Олега, которую Игорь знал еще с самого детства, как великую любительницу поговорить – и по телефону, и с глазу на глаз.

Бывало, Игорю из вежливости приходилось по часу стоять в дверях, выслушивая информацию, которую тут же обрушивала на всякого вошедшего эта разговорчивая, но почему-то одино– кая и ни разу не побывавшая официально замужем женщина – она испытывала настоящий людоедский голод на любого рода об– щение.