Если она потащится за ним в кабинет, то придется действительно ее выставить. Игорь пожалел, что у него нет амбарного замка, который навешивала на свою дверь Бабуся.

– Ай! Ой! Не надо! Ой! Пустите меня! Больно! Больно! – завопили в коридоре.

Игорь вскочил. Вот только ночных концертов ему не хватает, а так все уже есть. Даже ночная бабочка без приглашения на дом является. Он распахнул дверь. В коридоре стояла Пышка, закутанная в простынку и Бабуся в длинной ночной рубашке с оборками. Бабуся наступала на Пышку и щипала ее, та изворачивалась и голосила.

– Хватит, – сказал Игорь, – соседей перебудите.

– Игорь, – Пышка бросилась к нему, – спасите меня от этой сумасшедшей.

– Хватит, – повторил Игорь, – если здесь и есть сумасшедшая, то это вы. А а моей бабушке прошу подобным образом не отзываться.

– Это что же за мадамка такая будет? – вопросила Бабуся, все еще не утратив воинственного пыла, – ходит тут у нас нагишом.

– Бывшая подруга Ирины, – беспечным тоном заявил Игорь, – наверное, двери перепутала, когда шла, хотя я ей и объяснил.

– Перестань, Игорь, – зло сказала Пышка, – твоей бабушке лучше знать, что мы с тобой любовники. Прекрати ломать комедию. Я хочу спать.

– Это ваши фантазии, мадам, – рассмеялся Игорь, – можете соблазнять кого угодно и как угодно, но меня увольте.

– Так выходит, – вмешалась Бабуся, – эта бесстыжая тебя охмуряет? Совсем всяку совесть и стыд потеряла! Ходит тут голяком, трясет срамом! До чего нынче женский пол дошел! Приперлась к мужчине домой, разделась и сама на него вешается. Чисто сучка, только кобелька подавай.

– Замолчи, глупая старуха, – зло огрызнулась Пышка, – ваш внук сам меня пригласил, только у него ничего не вышло, вот он и бесится. Я хотела только ему помочь, проявить себя мужчиной.

Вот так новости! Хорошо, что еще импотентом не выставила.

– Знаете, – сказал он даже дружелюбно, – у меня все в порядке, вот только в ваших услугах я не нуждаюсь.

– Не пришлось бы пожалеть, – процедила Пышка и развернулась.

– А ты не пугай, не пугай, – говорила Бабуся, – мы без тебя пуганные. Вот страмотень-то, голая бабенка по дому расхаживает, ладно бы по свому, а то по чужому. Это ты дома у себя разголяйся да ходи этак, а к чужим мужчинам не лезь.

Все эти слова Бабуся сопровождала тычками, шлепками и щипками.

– Гляди-ка, – говорила она, – гладюча, ровно твоя свинка.

Пышка попыталась скрыться в спальне, но не тут-то было, Бабуся нырнула за ней следом.

– Уйдите, – рявкнула Пышка, – мне нужно одеться!

– А ты не рычи, – говорила Бабуся, – коли ты нагишом перед моим внуком выступала, то старую бабку тебе и подавно нечего стесняться. Я на своем веку всякого навидалась, – и Бабуся решительно уселась на стул.

Пышка скинула простынь и начала одеваться. Через пять минут, она не сказав ни слова, зло хлопнула входной дверью.

Бабуся подошла к кабинету.

– Она уже ушла, Горяшка, – проговорила, приоткрывая дверь.

Игорь ходил по кабинету и курил трубку.

– Жалеешь, что ушла, – тихо спросила Бабуся.

– Нет, – Игорь передернул плечами, – об этой – нет. Из-за нее ведь Ирина ушла.

– Что ты, – всплеснула Бабуся руками, – вот наглющая бабенка! И Ирину выжила, и сама приперлась.

– Ладно, баба Дуся, думаю, что она больше не вернется. Давайте спать.

– Не вернется, это точно, – согласилась бойкая старушка, – если бы я раньше об этом знала, то я бы ее скалкой прямо в страмном виде из дому-то и выгнала бы.

Игорь засмеялся. Зная Бабусю, он не сомневался, что она именно так и поступила бы. Он подошел к старушке и слегка приобнял за худенькие плечи.

– Защитница вы моя, – сказал он, – чтобы я без вас делал?

– Да ну тебя, – отмахнулась бабка, – скажешь тоже. Пойду прилягу, а то эта наглющая весь сон перебила.

Бабуся зашаркала к двери.

– А Ирина твоя вернется, вот помяни мое слово. Все у вас наладится, – сказала и вышла.

Игорь не мог уснуть почти до самого утра, раздумывая о ночном происшествии.

Встал Игорь поздно. Бабуся уже отправилась в Дом за очередной порцией новостей. Он был предоставлен сама себе и решил прогуляться, а заодно и навестить майора Малышева. Ему стоило рассказать о новом повороте дела, который возникал после слов студентов о нетрадиционной сексуальности преподавателя.