Они быстро спустились. Сели в машину.

В машине Полина спросила, что случилось, но он отшутился. Она поняла, и больше ничего не спрашивала. Он привез ее к дому, попрощался, пообещав позвонить в ближайшее время.

Назад он ехал с сумасшедшей скоростью. Ему надо успеть. Он боялся, что она исчезнет, ускользнет, ничего ему не объяснив. Но он очень нуждался в объяснении. Он намеревался выяснить, во что бы то ни стало - кто она? Почему она преследует его? Что ей от него нужно? И почему в ее квартире, в квартире совершенно незнакомой ему девушки на стене висит его портрет?!..

Он взлетел по ступенькам, постучал.

Она открыла сразу. И ничуть не удивилась, словно ждала его. Теперь он взглянул на нее более пристально. Мягкие темные волосы, глаза серьезные, внимательные. Молчит, ждет его слов.

– Можно войти?

– Да, пожалуйста, - голос тихий, чуть с придыханьем. Ему показалось, что она волнуется. Он вошел. Как и следовало ожидать, тот карандашный набросок в простой деревянной раме исчез со стены. Остался только гвоздь.

– Вы – художница? – спросил резко, без предисловий.

– Да, - так же тихо, не робко, но как-то с трудом ответила она.

– Вижу, делаете успехи, - он усмехнулся. Стал разглядывать картины на стене, остановился возле одной, всмотрелся. Огромные деревья, засыпанные снегом, искрящиеся на солнце множеством сияющих звезд. Надпись внизу: «Серебряный лес». Романтическая особа. Это подтверждало его подозрения. У барышни ветер в голове, мешанина из роз, слез, любви и черемухи. Он взглянул на нее. Она сидела на краешке маленького пестрого дивана, аккуратно сложив руки на круглых белых коленках.

– Сколько вам лет? – спросил он, думая, что она вправе послать его ко всем чертям.

Но она не удивилась вопросу, ответила, все так же тихо, медленно поднимая на него глаза.

– Двадцать.

Он усмехнулся.

– А не врете? Наверное, еще в школе учитесь?

Она промолчала.

Он подошел к ней, сел рядом. Сейчас, вблизи, она и вправду казалась старше. В губах, с первого взгляда по-детски нежных, было что-то твердое, упрямое. Глаза, которые она до этого прятала, опуская ресницы, теперь устремлены на него, несколько минут назад, когда она взглянула на него у порога, он заметил какие они светлые, золотисто - карие, теперь же зрачки потемнели и казались черными.

Он взял ее за подбородок и сказал, ему показалось, шепотом, но она вздрогнула от звука его голоса, так тихо вдруг стало в комнате, даже шум машин стих за окном, как будто все они остановились разом и так же замерли в ожидании.

– Я ведь все знаю, - он помолчал, но она ничего не ответила. – Вы ведь влюблены в меня, правда? Я вас узнал. Это вы ходите за мной по пятам. Звоните мне постоянно…

Она сильно покраснела, слезы появились в ее глазах. Он не дал ей опустить голову. Сжал пальцами ее подбородок, приблизил к ее лицу свое.

– Хотите, я поцелую вас? Вы ведь этого хотите? Вы об этом мечтаете? Думаете, что от этого станете счастливой?

– Зачем вы смеетесь надо мной? – голос ее задрожал.

– Я?! Я смеюсь над вами?! Да это вы надо мной издеваетесь!
– Он не замечал, что кричит.
– Вам удовольствие доставляет преследовать меня, доставать своей дурацкой любовью! А ведь я всерьез опасался за свою жизнь! Терял свое время на эти глупости! А мое время стоит денег, больших денег, понимаете вы, глупая девчонка?!

Он больно сжал ее плечи, тряхнул ее, отшвырнул. Злость в нем была сильна, и он не рассчитал: она упала на диван и ударилась головой о деревянный подлокотник. Замерла, откинув голову, словно потеряла сознание. Ему стало жаль ее, она была какая-то беспомощная, очень хрупкая. Ругнувшись про себя, одной рукой он приподнял ее голову, другой обнял за плечи. Она сразу открыла глаза, как будто притворялась. Это опять разбудило в нем злость, он вскочил, рывком поднял ее на ноги, сказал зло, сквозь зубы, с издевкой:

– Ну что поцеловать вас?

И, не дожидаясь ответа, прижался губами к ее губам, с силой надавив, сжав ее так, что хрустнули косточки, стараясь раздвинуть крепко сжатые губы, втискиваясь зубами. Он ждал, что она возмутится, оттолкнет его, но она вдруг поддалась вперед, и не обнимая его, с опущенными руками, прижалась к нему всем телом. Удивленный, он отпустил ее. Она закрыла лицо руками, и вдруг отчаянно разрыдалась.

– Пожалуйста, прошу вас, не сердитесь! Я была такой глупой, такой дурой… Господи, как я могла?.. О, простите, простите, умоляю вас! Вы вправе меня ненавидеть, но я ничего не могу сделать с собой. С тех пор, как я вас увидела… Прошу вас, не сердитесь на меня, я не стану вам больше надоедать!..