Стихи
вернуться

Рождественский Роберт Иванович
Шрифт:

?

Радиус действия

Есть радиусы действия у гнева и у дерзости. Есть радиусы действия у правды и у лжи. Есть радиусы действия у подлости и злобы — глухие затаённые, сулящие беду… Есть радиусы действия единственного слова. А я всю жизнь ищу его. И, может быть, найду.

?

Снег

Этой ночью первый снег летел в окно. Этим утром снег идти не перестал… Так идёт он, будто кто-то озорно, как в бутылке, все окрестности взболтал. И не знает снег, куда лететь ему, где найти ему местечко для жилья. И забыл он, где земля, зачем земля? почему трава и зелень почему. То идёт он сверху вниз, то снизу вверх — озабоченный, растерянный, чудной… Я прекрасно понимаю первый снег, потому что так же было и со мной. Время встало. А потом пошло назад! Все часы на свете канули во тьму. И забыл я, что сказать. Зачем сказать. Почему смеяться, плакать почему. Шла за осенью весна, потом — зима. Позабыл я все слова, все имена. Позабыл я даже то, как ты нужна, — ты об этом мне напомнила сама. Очень гордая сама пришла ко мне, равнодушие обидное стерпя. На твоих ресницах тает первый снег… Чтоб я делал, если б не было тебя?!

?

" Не убий! — "

Не убий! — в полумраке грошовые свечи горят… Из глубин возникают слова и становятся в ряд. Если боль и набухли кровавые кисти рябин, если бой, — кто услышит твоё: "Не убий.."? Мы слышны только самым ближайшим друзьям и врагам. Мы смешны, если вечность пытаемся бросить к ногам. Есть предел у цветка, у зари и у сердца в груди. Мир людей. И над каждым библейское: "Не укради!.." Мир дрожит, будто он искупался в январской воде… Надо жить! У последней черты. На последней черте. Думать всласть. Колесить, как товарный вагон И не красть. Разве что — У богов. Огонь.

?

" Я верующим был. "

Я верующим был. Почти с рожденья я верил с удивлённым наслажденьем в счастливый свет домов многооконных… Весь город был в портретах, как в иконах. И крестные ходы — по-районно — несли свои хоругви и знамёна… А я писал, от радости шалея, о том, как мудро смотрят с Мавзолея на нас вожди "особого закала" (Я мало знал. И это помогало.) Я усомниться в вере: не пытался. Стихи прошли. А стыд за них остался.

?

" Надо верить в обычное. "

Надо верить в обычное. Надо рассчитывать здраво. У поэтов с убийцами, в сущности, равная слава. Кто в веках уцелел? Разберись в наслоенье мотивов!.. Мы не помним царей. Помним: были Дантес и Мартынов. Бесшабашные, нервные, святые "блюстители долга". Ну подумаешь, невидаль: однажды вспылили — и только! За могильной оградою все обвиненья напрасны… Пахнут их биографии лишь типографскою краской. Вот они на портретах с улыбками благопристойными. Так что цельтесь в поэтов — и вы попадёте в историю!

?

" Филологов не понимает физтех, — "

Филологов не понимает физтех, — Молчит в темноте. Эти не понимают тех. А этих — те. Не понимает дочки своей нервная мать. Не знает, как и ответить ей и что понимать. Отец считает, что сыну к лицу вовсе не то. А сын не может сказать отцу: "Выкинь пальто!.." Не понимает внуков своих заслуженный дед… Для разговора глухонемых нужен свет.

?

" Вроде просто: "

А. Пахмутовой

Вроде просто: найти и расставить слова. Жаль, что это всё реже. И всё больней… Вновь бумага лежит — ни жива, ни мертва — будто знает, что ты прикоснёшься к ней. Но ведь где-то есть он, в конце концов, тот — единственный, необъяснимый тот — гениальный порядок привычных нот, гениальный порядок обычных слов.

?

О Мастерах

Мир стареет в былых надеждах. Но сегодня, как и вчера — на плечах эту землю держат и несут на себе мастера! Мастера. Профессионалы. Те, что в жизни постичь смогли щедрость камня, душу металла, свежесть формулы, нрав земли. Мастера, мастаки, умельцы. Понимающие до глубин механизм станка или сердца, ход смычка или гул турбин… Руки вещие простирая к перекрёсткам звёздных миров, время движется мастерами и надеется на мастеров! К ним взывает нощно и денно… Только — дьявол её возьми! — приблизительность овладела торопящимися людьми. Что-то учат, о чём-то знают, в общем — сеют, в среднем — стригут. Приблизительно объясняют. Относительно берегут… Приблизительное уменье, как сварганенный наспех дом, — если даже не мстит немедля, то обрушивается потом. Откликается после жёстко, все порывы сводит на нет. Мир погибнет не от обжорства, не от козней чужих планет, не от засух, не от морозов, не от ядерных сверхатак, — он погибнет, поверив в лозунг добродушный: "Сойдёт и так!" Расползающееся в атмосфере из квартир, контор и дворов громовое: "А нам до фени!" — наступает на мастеров. А они стоят, будто крепости, в правоте своего труда. И не могут иначе. И требуются срочно! спешно! всюду! всегда!