Машина поехала дальше, в сторону одного из «безопасных домов», [9] принадлежащих Крусу.

Не так уж плохо будет пожить в Сан-Диего, подумал Крус. Особенно когда привыкнешь к их весьма посредственной местной кухне. У него тут много дел.

Бун поднялся к себе в офис, расположенный над магазинчиком «Сёрфинг на Пасифик-Бич», где Шестипалый крутился изо всех сил, сдавая многочисленным туристам в аренду доски и ласты. В данный момент его осаждало семейство из пяти человек. Дети громко спорили, какого цвета доска кому достанется, и вид у Шестипалого был весьма удрученный. К слову, о грусти: заметив Буна, он предупредил, что в офисе сидит Живчик.

Бен Каррутерс по прозвищу Живчик был другом Буна. Этот несчастный угрюмый миллионер легко влился бы в компанию джентльменов, если бы не ненавидел воду. Он жил в Пасифик-Бич уже тридцать лет и за все это время так ни разу и не дошел до пляжа и тем более до океана.

— Что ты имеешь против пляжа? — полюбопытствовал однажды Бун.

— Он какой-то песчаный, — передернулся Живчик.

— Ну да, он же из песка.

— Вот именно. И воду я тоже терпеть не могу.

В общем, логично.

Живчик — персона, мягко говоря, эксцентричная. Один из его пунктиков состоит в том, что вот уже много лет он безуспешно пытается наладить финансовую жизнь Буна. Абсолютная тщетность этих попыток делает его все несчастнее и несчастнее, в противовес прозвищу.

Когда в офис зашел Бун, Живчик сидел, согнувшись в три погибели над старомодной счетной машинкой. Его сизо-седые волосы, постриженные коротким «ежиком», блестели, словно начищенная сталь.

— Как мило, что ты наконец соизволил удостоить меня визитом, — сообщил он Буну, демонстративно взглянув на часы.

— Да дел-то никаких нет, — отмахнулся Бун. Сняв шорты, он стащил с ног сандалии и направился в маленькую душевую, примыкающую к офису.

— И ты думаешь, что дела появятся, если ты будешь приходить на работу к одиннадцати утра? — возмутился Живчик. — Ты что, считаешь, что работа сама к тебе приплывет? Так, что ли?

— Ну, собственно говоря, да, — ухмыльнулся Бун и, включив душ, поведал Живчику о разговоре с Дэном. — Пришлет нам аванс почтой, — с садистским наслаждением добавил он.

— Ты потребовал у него аванс? — удивился Живчик.

— Нет, он сам предложил.

— А… — протянул Живчик. — А то я было подумал, что ты наконец стал ответственным деловым человеком.

— Неа, — улыбнулся Бун.

Он постоял под струями воды, смывая с кожи соль, затем вылез из душевой кабинки и принялся вытираться полотенцем. Отправившись обратно в офис на поиски чистой рубашки — ну или хотя бы не очень грязной — и джинсов, он даже и не подумал прикрыться полотенцем.

И конечно, в офисе он увидел Петру Холл.

Разумеется.

— Привет, Бун, — поздоровалась она. — Рада тебя видеть.

Петра выглядела потрясающе: тонкий льняной костюм, короткая стрижка в стиле двадцатых годов, сияющие фиалковые глаза.

— Привет, Пит, — ответил Бун. — Рад, что ты меня увидела.

Ну просто гениально, оценил он свою реплику, направляясь обратно в ванную.

Идиот чертов.

— Ты по делу или просто так, забавы ради? — осведомился Бун, возвращаясь в офис уже в рубашке и джинсах, которые просунула ему в дверь Петра.

Она не спешила передавать ему одежду. Во-первых, Бун очень забавный, когда смущается. А во-вторых, смотреть на обнаженного Буна — вовсе не мучение, а даже наоборот. У Буна Дэниелса — очень, оченькрасивое тело. Он высокий, с широкими плечами и крепкими мышцами, наработанными за долгие годы плавания и сёрфа.

— А разве нельзя соединить работу и удовольствие? — парировала Петра с заметным британским акцентом, который Бун находил и очаровательным, и раздражающим одновременно. Петра Холл — младший партнер адвокатской конторы «Бёрк, Шпиц и Калвер», одного из постоянных клиентов Буна. Привлекательную внешность и хрупкую фигуру она унаследовала от матери-американки, а акцент и характер — от папаши-британца.

— Обычно нельзя, — ответил Бун. Ему страшно хотелось с ней поспорить.

— Тогда тебе точно нужно менять стиль работы, — решила Петра. — На тот, который будет тебе нравиться. Ну да ладно, ближе к делу…

Девушка передала ему тонкую папку с документами. Бун смахнул с заваленного стола последний выпуск журнала «Сёрфер» и положил папку на освободившийся пятачок. Он погрузился в чтение. Внезапно он покраснел, захлопнул папку и твердо взглянул на Петру.

— Нет, — сказал он.