Правда, сейчас Аликс вовсе не походила на страдалицу. Когда Ким спросила, счастлива ли она, вопрос застал подругу врасплох.

— Не знаю, — призналась Аликс. — Наверно, у меня просто не хватает времени задуматься над этим.

Ким перевела это для себя как «да», если считать счастье противоположностью скуке. И хотя Бетт разочаровалась в Аликс, с Ким этого не произошло: она была в восторге от энергичности своей подруги, от стиля ее жизни, от ее малышки!

Позднее в Ким начало расти недовольство своей участью. Дни сгорали в беготне по магазинам и заботах о поддержании достойного внешнего вида; свободные вечера она проводила с Пьером. Плакат «Сон девственницы» потерял свою сенсационность, появились новые, более экстравагантные экспозиции. У Ким все реже брали интервью, все реже снималась она для рекламы, да и после того, как подобные мероприятия заканчивались, Бетт моментально перехватывала ее и увозила домой. Так что по большей части они сидели вечерами перед телевизором или играли в бридж. Никто и представить себе не мог, что жизнь «шикарной девушки» бывает такой скучной!

Больше всего Ким завидовала беспорядочности образа жизни Аликс. Сама она была, как постоянно напоминала ей Бетт, «фигурой на виду» и поэтому не могла себе позволить, скажем, пройтись босиком или ругнуться… да и вообще сделать что-нибудь свойственное обычному человеку. Это привело к тому, что близких друзей у нее совсем не было, а приятелей было очень мало. Иногда она казалась себе древней старухой…

А Аликс! Аликс смогла пренебречь отцовским богатством и при этом — Ким чувствовала нутром — приобрела больше, чем потеряла, хотя мать Ким вряд ли бы с ней согласилась.

— Она не настоящая леди в истинном смысле этого слова! — фыркала Бетт. — Не удивлюсь, если узнаю, что она курит марихуану! Не хочешь же ты попусту тратить время в этом сумасшедшем доме!

— Все, чего я хочу, — это общаться с людьми моего возраста.

Аликс ее понимала и сочувствовала ей.

— Заходи вечерком, — звонила она Ким. — Ничего особенного не обещаю, но познакомлю с интересными людьми.

По дороге в гости Ким чувствовала себя школьницей, сбежавшей с уроков, — юной и свободной. Это ей и было нужно: расслабиться и вести себя непринужденно.

Но как только она переступала порог шумной гостиной Аликс, у нее словно отнимался язык. Конечно, было здорово сидеть на полу, скрестив ноги, попивать легкое немецкое пиво и не беспокоиться, в каком состоянии у тебя прическа, но дальше этого раскрепощение не шло. Что интересного могла она сказать этим остроумным молодым художникам, журналистам и юристам? Их беседа напоминала какое-то популярное телевизионное ток-шоу. Один написал роман, другой вернулся из командировки с Ближнего Востока… А чем могла похвастаться она? Что позировала обнаженной в обнимку со змеей?

Поэтому чаще всего она просто сидела молча и улыбалась.

— Весьма прискорбно! — сказала Ким в конце одной такой вечеринки. Она задержалась после ухода остальных гостей, чтобы помочь привести все в порядок. — Я все время чувствовала себя каким-то манекеном. Я имею в виду, что у каждого есть свое собственное мнение по любому вопросу, а я даже не знаю, как отношусь к Никсону, не говоря уж о Сэмюэле Бекетте или положении в Чаде.

Но Аликс, вместо того чтобы рассмеяться и успокоить Ким, сказав, что вполне достаточно быть приветливой и хорошо выглядеть, нахмурилась.

— Тебе надо бы изменить свою жизнь, — заметила она. — Заняться чем-нибудь полезным. Узнать, что творится на белом свете. Лиха беда начало, как говорят. Например, почему бы не пройти парочку курсов, почитать для разнообразия хорошие книги — вместо этой мути, Барбары Картлэнд. Я тебе составлю список.

— У меня не такие уж светлые мозги… — начала было Ким.

— Это все отговорки! — перебила ее Аликс. Она взяла руки Ким в свои. — А теперь послушай меня, Кимберли Вест. Не пытайся спрятаться под маской маленькой девочки. Я тебя лучше знаю, и уверяю тебя: в тебе столько же природного интеллекта, сколько во всех тех, кто был здесь сегодня. Это чистая правда! Ты сообразительна, у тебя развита интуиция, есть способности к языкам — я помню, как быстро ты научилась говорить по-французски в «Маривале». Ты умеешь слушать. Зачем же зарывать в землю свои таланты? И в этой связи: зачем тратить время на такого пустого парня, как Пьер Воксмэн? Конечно, если только ты его не любишь.

— Пьер — рохля.

— Тогда в чем же дело? Еще один повод заявить о своей независимости! Ты — двадцатидвухлетняя женщина, перед тобой открыты все пути, а ты все чего-то ждешь. Чего?

— Не «чего», а «кого». Прекрасного Принца… — пустила пробный шар Ким, сделав вид, что шутит.

Аликс в отчаянии закатила глаза:

— На свете нет такого зверя, поверь мне!

— Но по моему гороскопу…

— Пошли к черту свой гороскоп, Ким! Мы сами должны творить свое счастье, и мы способны на это, только если реально смотрим на вещи! Иначе я бы все еще прозябала в Кеймбридже, ожидая Сэма… Боже, не могу видеть, как ты проводишь свою жизнь в бесплодных мечтах!

Ким смахнула непрошеную слезинку.

— Ты права…

Аликс вышла в спальню и вернулась с несколькими книгами.

— Вот… «Гроздья гнева»… «Счастливый Джим»… последние вещи Меламеда… и подумай о том, что я сказала.

Ким кивнула. Она обязательно прочтет книги, предложенные ей Аликс! И определенно задумается о поступлении в колледж. Изучать историю, литературу… Кроме того, ее всегда интересовали живопись и искусство дизайна.

В самом деле, наверное, ей и вправду пора на что-то решиться! На следующей же неделе. Если не на следующей, то немного позже…