Россоха пробормотал:

— А как надо понимать?

— Как будет на самом деле! Да, огромное войско двинется из Гелонии обратно в земли Миш. Но во главе поедет, как и ехал в ту же сторону... Агафирс!.. Не понял? Россоха, да их родная мать все еще не в состоянии отличить одного от другого!.. Она их различала только по голосам да по манерам. Это Агафирс поведет свое войско обратно после разгрома Гелонии и убийства Скифа и Богоборца. Вот и исполнится пророчество звезд, что из трех братьев останется только один, что он начнет завоёвывать весь мир и завоюет его весь. ..

Миш сидела бледная, огромные страдальческие глаза на белом лице стали еще прекраснее и трагичнее. Хакама ревниво подумала, что увидь Колоксай ее сейчас, он уж точно отказался бы даже от злых слов. А то и сам бы просил у нее прощения.

С высоты облаков земля выглядела как пестрый зелёный ковер с редкими желтыми проплешинами. Самые высокие леса казались мелкой травкой, однако Россоха различал даже мелких зверьков, ползающих змей, юрких ящериц.

Хакама стояла рядом, зачарованно всматривалась в зеркало. По дальней дороге двигается открытая повозка, с высоты хорошо видно человека, лежит, подставив солнцу лицо и бесстыдно выставив голый живот. На передке телеги усталый парнишка вяло помахивает кнутом, кони плетутся едва-едва.

— Как я тебе завидую, — сказала она льстиво. — За такое умение я отдала бы половину своих сокровищ!

Россоха пробормотал:

— Ничего особенного... Ты с муравьями дружишь, я умею с орлами.

— Да и вообще с птицами, — заметила она игриво.

— Да, — согласился он. — Но у орлов глаза лучше. Из-под облаков видят каждую мышь на земле!.. Разве не дивно?

— Я давно думала, — сказала она доверительно, — а не владеют ли некоторые животные магией? Как думаешь?

— Не знаю, — ответил он. — Хотя меня бы это не удивило. Я так и не пойму, почему совы летают совершенно бесшумно, а летучие мыши в полной тьме не натыкаются на стены... Ладно, ты хотела увидеть Ковакко, ты его увидела.

Хакама сказала торопливо:

— Погоди, не уходи! Думаешь, почему я тебя пригласила последним? Чтобы остаться наедине. Нам нужно поговорить, Россоха. Что бы мы ни говорили, ни делали, но очень многое зависит от тебя. Ты самый мудрый и уравновешенный, потому мне особенно важно именно твое мнение. И то, что ты с нами, очень важно. Понимаешь?.. Мы сейчас поужинаем, этот разговор и меня утомил, а потом мы с тобой посмотрим, в самом ли деле Агафирс готов двинуть войска на Гелонию...

Россоха буркнул с неприязнью:

— Конечно, двинет. Он спит и видит, как захватит Гелонию. А потом пойдет покорять весь мир!

— Да, знаю. Но Миш... Меня беспокоит Миш. Какая-то она стала странная, не находишь?

— Нет, — отрезал Россоха. — И Миш, и Колоксай повзрослели — вот что нахожу! По-моему, они готовы просить друг у друга прощения. Они хотят этого, они ищут повод... и возможность! Каждый считает себя неправым. По-моему, это самое редкое, прекрасное и нужное сейчас чувство...

Тонкие брови Хакамы сошлись на переносице. Взгляд прошел сквозь зеркало, а голос стал холодным и отстранённым:

— Нет, это нехорошее чувство. Нам нужно, чтобы она ненавидела его по-прежнему. Если не его самого, то его сына, этого яростного Скифа.

Россоха проглотил слова, что уже срывались с языка. Сердце стиснуло недоброе чувство. Почему он, самый мягкий и добрый, остался здесь, с самым безжалостным из существ, которых когда-либо порождала земля?

Хакама, не дожидаясь или не доверяя Миш, сама отправила к Агафирсу гонца. И тотчас же огромная армия пришла в движение. В отличие от сил Гелонии, армия Агафирса вся из конницы, прекрасно вооружённой, быстрой и маневренной конницы, что может стремительно наступать и лавой, и откатывать по единому сигналу трубы, и замирать на месте, и совершать сложные манёвры охватов, перестроений.

Через глаза парящих в небе орлов Хакама и Россоха смотрели, как огромная масса конного войска двинулась в сторону Гелонии. Даже в этом беспечном продвижении через свои земли бесформенная масса время от времени то собиралась клином, то разбивалась на ровные квадраты, то выпускала справа и слева отряды особо легких конников, готовясь к будущим схваткам.

Хакама сказала с восторгом:

— Я еще никогда не видела такой слаженной силы! Они сметут Гелонию... и, не заметив, пойдут дальше.

Россоха сказал сухо:

— Коннице не по зубам крепости.

— Конница, — повторила Хакама насмешливо, — кто говорит о коннице?

Россоха насторожился :

— А что еще?

— Агафирс не обойдется без нашей помощи, — объяснила Хакама. — Там ведь не один жалкий Скиф, с которым справится сам Агафирс. Увы, там Богоборец! Значит, придется вступить и нам. Со всей нашей мощью.

Россоха испугался:

— Ты... всерьез? Хочешь, чтоб мы поехали с этими варварами?

— Не обязательно, — расхохоталась Хакама. — Можем прибыть на день-другой позже. Когда конница Агафирса захватит всю Гелонию. И конечно же окружит сам город Гелон так, что мышь не выскользнет. Мы ударим не раньше, пока не убедимся, что Богоборец там.