— Константин, ты, это, не вздумай…

— Не вздумаю, Алексей Михайлович… Точно не вздумаю. Счёт у меня к ним такой, что одного моста маловато будет.

Кажись, всё больше выхожу из образа… Простого деревенского лоха… Ну и чёрт с ним. Примут таким, какой есть. Что я им, блин, Кеша Смоктуновский. Роли из себя изображать. Бомбу, однако, уже навесили. Заправка тоже. Боеприпасы… Снова опускаю задницу на едва успевшую остыть подушку парашюта.

Птичка в этот раз будто неохотно взлетает, словно в небо не рвётся, как обычно, а тянется под уздцы. Что за чёрт… нагрузка ведь та же самая. И мотор завывает, будто хнычет… Впрочем, берём курс почти строго на запад, лишь слегка отклоняясь к северу. Расстояние примерно вдвое больше, чем до Бреста. Километров 70, пожалуй. Опять метрах на пятидесяти, очень осторожно надо вести. За этим аттракционом едва успеваю заметить, что пора уже в набор. Пока птичка тяжко порхает ввысь, успеваю разглядеть обстановку. Мост и правда стоит. Целый и невредимый. Какого хрена не взорвали – на все последующие годы историкам загадка, да и просто любопытным-любознательным.

Однако, вопреки сложившемуся в командных высях мнению, поезда по этому мосту не идут, а вовсе даже наоборот, продолжается какая-то непонятная то ли перестрелка, то ли канонада аж. Потом чётко замечаю вспышки чуть к северу, там ДОТы какие-то, похоже, держатся ещё. Наши.[60] Но немцы у дорогого им сооружения успели уже что-то скорострельное поставить, и оно нас ждало. Сразу бешеный огонь из нескольких стволов. Неприятно, когда кругом трассеры небо чертят и облачка разрывов вспухают в весьма угрожающей близости. Пытаюсь змейкой, но при наборе, ещё и с дурой этой тяжеленной, получается неважно, да и от скорострелок не так чтобы очень спасает. Насколько могу судить…

Набрав где-то с тысячу, валюсь в пике. И именно в этот момент, когда словно чуть призавис на месте – удар, сотрясший всю конструкцию вместе со мной, болезным, потом ещё… Чем-то попали, но сам жив, и птичка слушается. Пока. Мотор засбоил, но стучит. Пока. Вертикально набирая скорость, привычно уже целю в стремительно растущую навстречу опору, нажимаю сброс и вывожу машину. Вышел исправно, скорость бешеная, но движок не внушает и – оглядываюсь – оба-на, светлая, пока ещё, дымная полоса тянется вслед! Похоже, горим, и на высоте, с которой не прыгают. А полыхают эти машинки аки спички, насколько помню. Потушить слабо, как ни крутись в пилотаже. Не теряя времени, быстро снижаюсь на первую же площадку, показавшуюся более-менее подходящей. Чуть задрав нос и повыпустив всю скудную механизацию убогих крыльев, сбрасываю скорость, тут же начинает припекать и лохмы дыма… чёрные уже… Была не была! Едва коснувшись колёсами земли и почуяв, что капотирования не будет, быстрее визга отстёгиваюсь, откидываю бортовой щиток и с ходу выбрасываюсь по нижнему крылу в травку… перекат кубарем… скорость-то неслабо за сотню, пожалуй… собрать бы хоть косточки белы потом… трава-небо-трава… много-много раз. И вот уже лежу неподвижно, наблюдая, как катится от меня вся объятая пламенем уже птичка. Взрыв – и нет птички… Только обломки какие-то горящие. Метрах в трёхстах всего. Вовремя это я. Успел.

С минуту лежу, не поднимая голову. Прислушиваюсь не столько к собственному телу, сколько к обстановке вокруг. Чему-чему, а этому нас крепко учили. Не дёргаться. Вроде тихо. Слышно даже жаворонка в высоте. Стало. Как-то вдруг. Лишь вдалеке громыхает. Пожалуй, километров пять проскочил, на скорости-то. За Буг. На польску, значицца, сторонку. Здесь у них не должно много частей быть. В основном на восток ушли. Воевать.

Слегка потянувшись, определяю кучу ушибов, от мелких до средней тяжести, но без переломов, кажись, обошлось. Насчёт растяжений с вывихами позже станет ясно, когда встану. Повезло. Каким крутым ни будь, а в таких случаях далеко не всё от тебя зависит. Оставил бы какой-нибудь кретин, к примеру, вилы или борону – и прощай, дорогой самому себе Костик. Или пусть даже пригорочек какой-нибудь случился бы. Сколько раз воочию наблюдал такое… когда геройские пацаны… Да и сам…

Не поднимая задницы, стелюсь по-пластунски к ближайшей опушке. Метрах в полутораста. Костик, похоже, к такому способу передвижения непривычный, но это дело наживное. У нас же в разведроте этому прежде всего прочего учили. Не спеша и вдумчиво. До мозолей на брюхе. Так, аварийного запаса у нас никакого нет. Видимо, позже ввели.[61] А есть – ТТ с запасной обоймой в идиотской кобуре на висюльках, и более ни черта. Даже нож отсутствует в наличии. Ну, Костик, свинюка поросячья… Бритву-то прикупить не забыл, Казанова доморощенный… Планшетка с картой тоже в птичке осталась. Сорвало, видимо, когда из кабины выпрыгивал. Впрочем, на зрительную память не жалуюсь. Без карты обходиться тоже учили в своё время. Даже без навигатора. И слава богу. Когда всё жжахнуло, в апреле 19-го, не один крутейший спецназ стал плутать. Координаты-то посбивались все. А наши – хоть бы хны. Ну, почти…

Дополз до осинничка, убогого, но густого, поднялся на обе нижние кости. Нормально, вроде. Без вывихов и прочих подобных пакостей. Хорошо быть компактным. Значит так, от моста мы на бреющем шли почти прежним курсом, на запад и чуть к северу. Получиться должно было без малого километров пять вдоль реки. Западного, значицца, Буга. Который должен быть, полагаю, километрах в полутора. К северу. За площадкой, на которую приземлился… не так чтобы очень мягко. По уму следовало бы ночи дождаться. Но влом. Да и не похоже, чтоб было зачем. Вокруг никого и ничего. Военные делом заняты – убивают да умирают, а гражданские по хатам сидят. Или в подполах. У кого есть. Немцы, опять же, набежать могут. Посмотреть, что и как. Я таки изрядно им досадил.

Потратив минут с полчаса на то, чтобы поудобнее пристроить пушку в кобуре за пазухой – в нашем деле мелочей не бывает – потихоньку, опушками, обхожу поляну. Покос, подсказывает Костик. Разок уже скосить успели, вот и получилась для меня без малого ВПП. Дорога грунтовая, почти не езженная, виляет куда-то к юго-западу. Не по пути. Аккуратненько, рывком пересекаем её и вдоль почти неприметной тропки, скачущей в слаломе промеж деревьями, к реке. По тропке всё ж таки стрёмно как-то. Привычка – вторая натура. Умом осознаю, что мелких противоступнёвых мин и прочей гадости не изобрели ещё, а вот не могу – и всё тут.

Роса уже сошла, и сапоги, слава богу, не мокнут. Удобная, кстати, обувка. Пожалуй, не хуже берцев будет. А то и получше. Я бы, впрочем, голенища покороче обрезал. И липучку сверху. Был бы тогда полный цимес…

Видимо, здесь уже долина реки. Берег низкий, большей частью поросший какой-то пародией на лес. Наверное, в половодье здесь море разливанное. Довольно сыро, и комары лютуют кошмарно. Выхожу к реке. Совсем недалеко оказалась. Меньше километра. Мнда… Как говаривал, помнится, наш преподаватель эмбриологии, "путь сперматозоида к яйцеклетке тернист и не усыпан розами". Берег топкий, солидно заросший всяким сорным кустарником, то ли деревом мелким. Так… Посмотрим, как у нас с маскировкой. Комбез и сам по себе непонятного цвета тёмно-коричневых колеров, так ещё подвыцвел и копотью… местами. Не маскхалат, конечно – но за неимением сойдёт. Намазав морду лица и шею жирным прибрежным илом, аккуратно высовываюсь. Железнодорожный мост должен быть справа, но его не видно за поворотом реки. Там вяло постреливают. Чуток слева, кажется, брод. Во всяком случае, дорога к реке подходит. На том берегу заливные луга. Выкошенные. До леса далековато. Метров восемьсот, пожалуй. И река… неширокая, но метров 75 наберётся. Как-то надо и её… А, рискну!