«Не силой, а умением» — вот когда снова вспомнилась отцовская наука. Идея Калиновского сводилась к тому, чтобы взрывать несколько мостов в разных местах, но в одном направлении. Этим он сразу убивал двух зайцев: восстановление движения на магистрали после «визита» людей Калиновского затягивалось вдвое (а тут все решали дни, часы) и одновременно возникало впечатление, что в этом районе действуют не отдельные диверсанты, а большое соединение — неуловимое, которому и счету нет…

О полковнике Калиновском много писалось в прессе послевоенной Польши. Я прочел а нем немало очерков, статей, исследований, считая, как и авторы этих работ, что героя давно уже нет в живых. А он не только выжил сам, но и выполнил приказ, который дал себе: сохранить всю доверенную ему группу. В интернациональном отряде Калиновского (было у него сначала шесть бойцов, а стало перед выходом из тыла 80) сражались с врагом плечом к плечу русские, украинцы, армяне, поляки. За время проведения всех диверсионных операций он потерял одного бойца — одну жизнь за сорок вражеских мостов (к слову, разведчик погиб, попав в засаду, только потому, что самовольно уклонился от разработанного командиром маршрута).

Выполнить задание с максимальными результатами и минимальным риском — таков был девиз этого человека, в котором так счастливо слились безумство храбрых и житейская мудрость, безудержный полет фантазии и точный расчет, отвага и осторожность.

К тому же, у Калиновского почти безошибочно срабатывала интуиция; опасность он чувствовал и предвидел каждым нервом, каждой клеткой. Его советы очень помогли мне в драматический для нашей группы сентябрь 1944 года. Тогда же по соседству с нами действовал отряд легендарного Николая Гефта, которому удалось столько сделать в оккупированной врагом Одессе. После Одессы — район Кракова. Отряду Гефта предстоял многокилометровый переход, и Калиновский, хорошо зная местность, не советовал Гефту идти намеченным маршрутом: тридцать километров безлесья таили в себе десятки неприятных сюрпризов, смертельную опасность. Талант разведчика, долгое везение сыграли с Гефтом злую шутку; он не принял совета осторожного Калиновского. Гитлеровцы, выследив Гефта, вытеснили его из лесного массива на открытую местность. В неравном бою погиб почти весь отряд во главе с командиром. Те, кому удалось спастись (среди них и разведчица Мария Бобырева, хорошо владевшая немецким языком), пришли к Калиновскому.

В то время, когда в Польше выходили книги о человеке-легенде, когда польские патриоты поднимали вопрос о сооружении памятника полковнику Калиновскому — «грозе мостов», а отчаявшийся отыскать следы героя польский журналист писал: «Такому долгая жизнь не дана», — Николай Алексеевич Казин жил своей третьей жизнью, возвратившись к тому делу, с которого начинал в те далекие двадцатые годы. Этому возвращению предшествовали такие события.

В освобожденном от оккупантов Кракове Калиновский распрощался со своими разведчиками. Несколько дней спустя он уже был в Киеве. Получил номер в гостинице и засел за отчет. Скупо, лаконично (факты, только факты!) рассказал о деятельности своего диверсионно-разведывательного отряда.

Но надо было завершить еще одно дело. В сорок первом, в окружении, раненый подполковник Казин лишился всех документов, партийного билета. Сам нарком Государственной безопасности Украины, познакомившись с отчетом, подписал характеристику для горкома партии. Вот тут впервые везение изменило Калиновскому. Его дело попало в руки человека прямолинейного, недалекого, который в каждом видел потенциального предателя и труса. Факт «уничтожил документы» перевесил все остальное. Дело затянулось. И, как это нередко бывает, Калиновский-Казин, всегда готовый ринуться на защиту любого своего бойца, не смог постоять за себя.

Пришла весточка от жены и дочери. Они, возвратившись из эвакуации в родную Кадиевку, считали, что их муж и отец погиб. Казин выехал из Киева с единственным документом — свидетельством, в котором говорилось, что он был командиром отряда. Жизнь требовала своего, и Калиновский (он и без билета считал себя коммунистом) не искал легких путей — пошел в бригаду рядовым проходчиком, работал на восстановлении шахт. Помните: не место красит человека… Появилась седина, как-никак разменял четвертый десяток, докучали разные болезни, а он, юрист с высшим образованием, в прошлом — заместитель комкора, подполковник, легендарный разведчик, поступил в горный техникум. Сидел за одной партой с подростками, вчерашними семиклассниками, а вечерами поседевший студент ходил на товарную станцию разгружать вагоны: на стипендию семья могла прожить разве что три-четыре дня. Потом работал техником, инженером.

В 1946 году во время служебной командировки неожиданно встретил в Харькове разведчицу «немку» Марию Бобыреву. Элегантна, одета со вкусом. Она работала переводчицей в «Интуристе». Сначала не узнала в пожилом человеке в длиннополом плаще и кирзовых сапогах своего любимого командира. Туристы, работники гостиницы никак не могли взять в толк, почему их красавица Мария, всегда такая сдержанная, полная гордого достоинства, смеется и плачет, обнимая, целуя какого-то сельского дядьку. Почти до утра вспоминали командир и боец «минувшие дни и битвы, где вместе сражались они» — любимое выражение Николая Алексеевича. Многое припомнилось. Мария поделилась своими планами, она как раз собиралась в Киев и радовалась, что осуществляется ее давняя мечта — преподавать немецкий язык. Николай Алексеевич рассказал о своем городе, шахте, но ни словом не обмолвился, что все его документы: «автобиография», которую он время от времени писал для отдела кадров, новый военный билет (солдатский) — не отражают его прошлого — чекиста, подполковника, легендарного разведчика.

Через полтора месяца после той беседы с военкомом Казина вызвали в обком на бюро, восстановили в партии. В остальном все оставалось по-прежнему. И он оставался прежним: требовательным к себе и нещадящим себя в работе. Как же были удивлены его товарищи по шахте, узнав из очерка в «Известиях», что их скромный инженер Казин — тот самый полковник Калиновский, о котором в Польше слагаются песни и легенды. Один за другим отыскались бойцы отряда. Друмашко, оказалось, работает в одесской таможне, Василий Гренчишин — много лет возглавлял колхоз, сейчас на заслуженном отдыхе. «Немка» Мария тоже не теряла времени: бывшая разведчица блестяще защитила докторскую диссертацию.

Побывал Николай Алексеевич и в Польше, в тех местах, где неуловимые, вездесущие бойцы Калиновского взрывали мосты. В Кракове и Варшаве — всюду полковник Калиновский, награжденный высшими военными орденами Польши, — желанный гость.

Такой он, Николай Алексеевич Казин, — рядовой партии, умеющий в любых обстоятельствах, при взлетах и падениях, при удачах и неудачах оставаться самим собой — тружеником, первопроходчиком, настоящим человеком.