Шрифт:
Еще в Проскурове мы, люди с разными характерами, подружились. Я знал: на Алексея можно положиться. Алексею была присвоена кличка Гроза, а мне — Голос. Мне нравилась его кличка и не очень нравилась моя.
Позже всех в нашем домике появилась Анка — третий член нашей группы. Выше среднего роста, с длинной косой, щуплая, чернявая дивчина. Внешне — полная противоположность Алексею. Гроза — весь порыв, кипение, стремительность. Анка-Груша — воплощение спокойствия. Нетороплива. В группе самая младшая. Двадцатилетие Анки мы отмечали 21 декабря уже в глубоком тылу врага, в Бескидах [11] , недалеко от хутора Явоже.
11
Бескиды — лесные хребты, предгорье Карпат.
В Проскурове Анка усиленно готовилась: отрабатывала технику работы на учебном «Северке», изучала район предполагаемой деятельности группы и врастала в свою легенду.
Обедали мы всегда вместе. Анка накрывала на стол, а мы с Алексеем были ее помощниками. За обедом, за ужином или просто в свободное время мы никогда не вели разговор о нашей будущей деятельности в тылу врага. Таков был неписаный закон. Но каждый из нас постоянно думал о задаче.
Через несколько дней после освобождения Львова мы оставили Проскуров и поселились в особняке на Глинянском тракте во Львове. Здесь нам был объявлен боевой приказ:
«В ночь на 19 августа 1944 года авиадесантом убыть на выполнение специального задания с приземлением в районе — 12 километров западнее Белян, 2 километра севернее шоссе Краков — Катовице.
Задача — разведать:
1. Скопление войск и гарнизонов в г. Кракове.
2. Перевозки войск и военных грузов по шоссейным и железным дорогам через Краков во всех направлениях.
3. Места расположения штабов, узлов связи, аэродромов, складов и др.
4. Наличие оборонительных сооружений, их характер — по реке Висла и в районе Кракова.
Связь с Центром держать по радио».
Полковник из штаба фронта ознакомил нас с обстановкой в Кракове. Он же сообщил о судьбе группы «Львов», заброшенной в район Кракова в апреле 1944 года.
Неудачи преследовали ее с первой минуты. Выбросили «львовян» далеко от назначенного места.
Разведка — не увеселительная прогулка. Другие группы тоже оказывались в подобной ситуации. Случалось, попадали в засады, погибали, так и не приступив к выполнению задания. А то замолкали на дни, недели и выплывали из небытия, когда уже не оставалось ни грамма надежды. Однако то, что произошло с группой «Львов», почти не имело прецедентов за всю Отечественную войну.
Меня информировали коротко: группа осталась без командира. При каких обстоятельствах? Об этом я узнал значительно позднее от самой Ольги. Что она знала о своем бывшем командире? «Юзек» был родом из Селезни. Высоколобый, тонколицый, русоволосый, прическа с аккуратным пробором. После создания в Советском Союзе польской дивизии имени Тадеуша Костюшко вступил в ее ряды. Свободно владел русским языком, хотя акцент выдавал иностранца. Знал и немецкий. Готовили группу в освобожденном Киеве, где Ольга и познакомилась с «Юзеком».
Юзек — по легенде — должен был выдавать себя за украинского националистического деятеля Богуславского. Сын кулака из бывшего Львовского воеводства. Работал в мастерских фирмы Ковальского в Луцке. Там же остался после сентябрьских событий 1939 года. Накануне войны познакомился с дочкой врача-украинца Ольгой Петровной. Женился. Вскоре к Ольге переехала сестра Анна, дочь потерпевшего при Советах кулака. Так Комар стала Ольгой Богуславской, «женой» Юзека. И появилась «семья»: муж, жена и свояченица.
Все началось вроде с мелочей. Приземлились кучно, почти рядом. У Ольги рация, НЗ. Шепотом попросила:
— Юзек, возьмите у меня батареи.
— Ишь, чего захотела. У каждого своя ноша.
Ни прежней галантности, ни выдержки. Надо, как учили, присыпать место приземления махоркой, чтобы собаки не взяли след. Ольга напомнила, а он еще и накричал: соплячка, а тоже лезет со своими советами.
На рассвете устроили привал в лесу. У Юзека лицо бледное, словно припорошенное мукой. И глаза какие-то недобрые, чужие. А может, показалось? Может, просто раскис; не очень удачно вышло с высадкой: приземлились, как оказалось, за много километров от намеченного места. Подозрение отгоняла от себя. Что только ни случается с человеком?
В Кракове Юзек действительно ожил. Чувствовал себя в городе, как рыба в своей стихии. Закоулками, обходя патрулей, привел куда следует.
Разведчики имели адреса, по которым должны были явиться в Краков, и фотографию-пароль: на нее возлагались особые надежды. На фотографии — солдат из дивизии имени Тадеуша Костюшко Петр Сендер, а на обороте — надпись, всего несколько слов:
«Мама, очень прошу тебя, помоги этим людям».
Нашли Томаша — брата Петра. Тот пообещал устроить девчат. О Юзеке речи не было: он оставался в Кракове, как объяснил, для налаживания связей.