Шрифт:
— Я это и предположил, — ответил он тоже негромко, — читая вашу Хартию, но решил по своей врожденной осторожности перепроверить…
— Рад, — произнес я церемонно, — что вы все так же отважны и готовы идти на оправданный риск.
Он отступил, поклонился.
— Ваше высочество…
— Лорд, — ответил я.
Когда он вышел, я перевел дыхание, с этими верховными магнатами приходится держать ухо востро, в их руках огромная власть и влияние. Вроде бы удается, тьфу-тьфу, его исполинскую энергию перенаправить в другое русло. Сам не знаю, чем он займется, однако жажда авантюр и добычи во всех ее вариантах должна заставить встрепенуться и оглядеть жадным взором новые земли.
Галл и Крестер, сменившие Джона с Агельдом, прохаживаются по коридору оба крепкие, подтянутые, почти одинаковые, хотя Галл, по словам Норберта, никогда не спит, а Крестер ко всему еще и никогда не отдыхает.
Они замерли при моем появлении, я отмахнулся.
— Вольно-вольно… А это кто вышагивает на том конце лестницы?
— Ободрит, — ответил Крестер, отпуская для краткости «ваше высочество», им такие сложности выговаривать не обязательно, и так понятно, что я по титулу выше, подчеркивать не надо.
— А-а-а, — сказал я, — это у него в холодных ножнах всегда раскаленный меч?
— Он самый, — заверил Крестер. — Хотите взглянуть? Позвать?
Я покачал головой.
— В другой раз. Когда все дела переделаю.
— Все на свете? — спросил он, смелея.
— И на том тоже, — уточнил я. — А потом вернусь и… отдохну. Выползень тоже здесь?
— Он внизу у главных дверей!
Я покачал головой, Норберт в самом деле для моей безопасности задействовал лучшие силы, потому что Выползня характеризовал как лучшего разведчика, и луну с неба достанет, были бы приказ и поощрение.
Глава 3
Внизу в центре зала граф Меркель поворачивается во все стороны и размахивает руками, изредка покрикивая, а вокруг него, как в набирающем скорость водовороте, носятся слуги, таская мебель, ковры, цветные портьеры…
Заметив меня, насторожился, а щека заметно дернулась, чем-то я ему не очень нравлюсь, ну как, скажем, гроза, что может полить теплым дождем засушливые поля и заодно сжечь пару хат со всеми сараями.
— Граф, — сказал я весело, — кстати, вы все еще граф?..
Он чуть поклонился.
— Ваше высочество?
— За вашу преданность, — обронил я, — верность и те услуги, которые вы оказали вашей королеве, пора бы как-то отметить…
Он зыркнул по сторонам и ответил сдержанно, понизив голос:
— Я делал только то, что обязан, как верный слуга ее величества.
— И все же, — сказал я настойчиво, — это же вы втянули меня в этот странный брак, из-за чего все и завертелось…
Он ответил еще тише:
— После коронации ее величество обещают мне титул герцога.
— Это самое малое, — сказал я, — что она может для вас сделать! Не хмурьтесь, но вам она обязана и возвращением королевства. Ладно-ладно, скажите тогда, что здесь за маги?.. В королевском дворце они должны быть. Я помню, Ротильда что-то кричала про Керенгеля… Мол, он с ними, все пропало…
Он ответил осторожно:
— У нас церковь, ваше высочество!.. Ворота храма Господнего всегда раскрыты, служба идет, священники о пастве не забывают и всячески бдят насчет козней врага рода человеческого…
Я отмахнулся.
— Да ладно вам, я сам воин Христа! И цель наша — строительство Храма Небесного здесь, на грешной земле, чтобы освятить ее, а уцелевших людей сделать праведниками.
— Истинно так, ваше высочество!
— Но в процессе строительства, — уточнил я, — мы позволяем таскать камни не только святым, но и грешникам. Иначе будем строить вечность, не так ли? Не поверю, что при королевском дворце, где столько музыкантов, певцов, поваров, псарей и сокольничих, нет хотя бы с полдюжины магов!
Он повздыхал, помялся, наконец проговорил с неохотой:
— Ну есть, хоть и не полдюжины, а всего двое. Я и не знаю, как бы ужились полдюжины, они ж такие сварливые, склочные…
— Двое? — изумился я. — Обычно они терпеть друг друга не могут и всегда селятся поодиночке.
Он посмотрел на меня с укором.
— Так зачем же…
— Про дюжину? — спросил я. — Так я ж поэт, могу и про десять тысяч курьеров!.. У меня воображение. И где они?
— Маги?
— Ну не курьеры же! Где те, я знаю.