– Я вообще редко улыбаюсь, – пояснил Туманов. – А где они живут?

– Там, где и все остальные. Конечно, на Рублевке, в своем коттедже. Сейчас все более или менее обеспеченные люди живут за городом. Лучшая экология, меньше суеты и меньше загазованности.

– И я должен бояться ее супруга?

– Если попытаетесь сойтись с ней ближе, то безусловно. У Романа Эдуардовича репутация очень жесткого человека. Добавьте и шестнадцать лет разницы. Любой мужчина будет психовать рядом с такой красивой женщиной, даже имея столько денег, как Хаусман.

– Вы меня убедили, – без тени улыбки произнес Туманов, – теперь не стану даже смотреть в ее сторону.

– Я не был бы так категоричен, – улыбнулся Гальперин, – но, в общем, вы правы. Всегда лучше налаживать новые отношения со свободными женщинами, чем рисковать и нарываться на гнев очередного Отелло, которому не всегда могут нравиться заигрывания с его Дездемоной.

Он отошел к известной певице, давно посматривавшей в их сторону. Она собиралась поручить Гальперину свой бракоразводный процесс и теперь терпеливо ждала, когда он наконец закончит разговаривать с этим неизвестным мужчиной и подойдет к ней.

Туманов остался один, по-прежнему не спуская глаз с гостьи.

Ирина снова заметила его настойчивый и внимательный взгляд. Это становилось забавным. Она улыбнулась и покачала головой, чтобы он заметил ее жест. Нельзя быть таким настойчивым, это просто неприлично. С другой стороны, подобная назойливость приятно щекотала нервы. Такие нахальные мужчины уже давно ей не попадались. После того как она вышла замуж за Романа Хаусмана, никто не осмеливался смотреть на нее таким образом, репутация «сердитого» мужа была хорошо всем известна. Странно, что этот тип никогда не слышал о ее супруге. Может, незнакомец – обычный иностранец? Ирина внимательно оглядела его. Нет, не похож. Скорее у него восточные корни, хотя определенно сказать достаточно сложно. Сейчас многие народы перемешались, и достаточно трудно определить, кто именно перед вами – типичный азиат, стопроцентный европеец или вообще прилетевший из другого полушария американец или канадец. Нет, этот тип хоть и одет в превосходный костюм, тем не менее продукт явно местный, а значит, обязан понимать, что нельзя рассматривать так посторонних женщин, даже если никто и никогда не узнает о его бесцеремонном поведении на приеме.

– По-моему, этот тип слишком нагло на вас смотрит, – заметила соседка Ирины, стоявшая рядом с ней.

Соседка была владелицей нескольких бутиков. И хотя ей уже за пятьдесят, она все еще молодилась, подтягивала кожу, надувала губы, убирала морщины, не вылезала из косметических салонов, героически голодала, чтобы сохранить фигуру, и, по ядовитым слухам своих подруг, уже дважды убирала себе жировые складки. Нина Константиновна Бичурина, супруга Викентия Бичурина, который уже давно махнул рукой на все чудачества своей супруги. Она носила вызывающе обтягивающее белье и не стеснялась появляться даже в мини-юбках, демонстрируя свои «сделанные» ноги. По тем же слухам, она содержала молодого любовника, который был оформлен ее секретарем, и это не вызывало никаких возражений у мужа, справедливо рассудившего, что такой вариант ему вполне подходит. Любовника звали Вадимом, и ему было около тридцати. Высокого роста, белокурый, смазливый, услужливый и внимательный. Наличие Вадима позволяло самому Бичурину заниматься своими делами, не приходить домой по ночам, а отправляться к любовнице. Подобное положение устраивало обоих супругов. У них были уже взрослые дети и внуки, и им более всего хотелось избежать публичных скандалов.

– Вы его знаете? – спросила Ирина.

– Туманов, – ответила Бичурина, – Роберт Туманов. Появился из Европы несколько лет назад. Кажется, полтора года назад. По слухам, достаточно богат, но занят темными делишками; говорят, даже сидел в какой-то французской тюрьме. Но человек достаточно скрытный. Никто ничего не знает ни о его семье, ни о прежней жизни. Только слухи, моя дорогая, только слухи.

Она давно ненавидела свою собеседницу, но положение обязывало, и на подобных приемах они даже мило здоровались и целовались. Бичурина не могла не видеть, как смотрят на жену Хаусмана остальные мужчины, и это приводило ее в ярость. Она знала, что Ирина была родом из Чебоксар и приехала сюда в семнадцатилетнем возрасте поступать в театральное училище. Конечно, девочка не поступила и устроилась работать в каком-то дешевом варьете. Некоторые же утверждали, что это был ночной клуб, где Ирина демонстрировала стриптиз. Возможно, это были лишь грязные слухи завистниц. И хотя Ирина делала все, чтобы скрыть подобный факт своей биографии, о нем знали многие. Выжить приезжей семнадцатилетней девочке в Москве в лихие девяностые годы было очень трудно. Через что именно прошла Ирина, никто точно не знал. Наверное, для нее это были не самые приятные воспоминания. Ей невероятно повезло. Ее подруги либо спивались, либо становились наркоманками, либо заканчивали на улицах, пытаясь заработать на жизнь. А в Ирину влюбился один бизнесмен и решил забрать ее из этого заведения. Он помог ей с жильем и даже разрешил заочно поступить в институт. От него Ирина родила своего единственного сына. Но «благодетеля» довольно быстро убили.

В девяностые годы любой бизнесмен, даже не имевший отношения к преступному миру, должен был опасаться за свою жизнь. «Не имеющих отношения» почти не было. А значит, почти все жили под постоянным давлением криминального мира. Долги обычно не возвращались, кредиты не отдавались, государственные деньги переводились в офшоры, а собственность переписывалась на посторонних людей. Идеальным решением любой финансовой проблемы была пуля киллера.

После смерти своего друга Ирина сумела выжить и даже вышла замуж за другого бизнесмена, владельца известного московского супермаркета. Он был гораздо старше ее, но с ним она прожила около трех лет. Переписав квартиру и дачу на свое имя, ей удалось получить при разводе неплохую сумму отступных и два автомобиля. И уже в качестве достаточно состоятельной и независимой женщины она встретила Романа Эдуардовича Хаусмана, за которого и вышла замуж через год после их знакомства.

Сын был отправлен на учебу в Швейцарию, а Ирина, которая была некоторое время Ириной Петрозашвили, стала теперь Ириной Хаусман, постаравшись навсегда забыть свою первую и основную фамилию – Станцева.

– А как он оказался на этом приеме? – поинтересовалась Ирина у Бичуриной.

– Наверное, кто-то пригласил, – пояснила Нина Константиновна. – Сейчас время такое – можешь случайно оказаться в одной компании либо с бандитом, либо с известным писателем, либо с каким-то политиком. Все перемешалось. – Туманов по-прежнему не сводил взгляда с Ирины, и Бичурина неожиданно заметила: – А он симпатичный, но очень наглый.

Ирина еще раз взглянула на смотревшего в ее сторону мужчину и, повернувшись, направилась в туалетную комнату. Она подошла к зеркалу, взглянула на себя и нахмурилась, увидев, как раскраснелись щеки. Этот непонятный незнакомец так бесцеремонно ее рассматривал. Вдруг скрипнула дверь, и в женский туалет вошел Туманов. Ирина не испугалась, только немного удивилась и, холодно взглянув на него, произнесла:

– Вы перепутали туалеты.

– Нет, – возразил Туманов, подходя ближе, – не перепутал. – Голос у него был приятный.