– У бедного мальчика нет никого, кто бы объяснил ему всё это, а в школу он не ходит. Видишь ли, Мартынко, Иисус Христос - это Сын Божий. Ну прощай, нам надо идти!

Женщины удалились. Мальчуган забыл, что женщины подняли его на смех. Его радовала мысль, что он узнал хоть что-то о Боге. Узнал, что был добрый Учитель, которого звали Иисус Христос. Мартынке нравилось больше имя "Иисус". И этот Иисус был Сыном Божиим. Этот Иисус, наверное, тоже был пастухом. Может быть, у Него как раз и были эти 100 овец. Если у Бога есть поля, наверное, есть и лес. Значит, у Бога совсем хорошо!

Возвращаясь домой, Мартынко поминутно поглядывал на небо и думал про себя: "Может быть, и Иисус, Сын Божий,гонит скот с поля домой. Господь Бог говорит об овцах! Он пасёт овец.Видит ли Он меня? Я бы хотел умереть, если бы знал, что Он возьмёт меня к Себе в помощники. По крайней мере, я бы сам узнал, как всё там

у Бога".

На следующий день утром Мартынко проснулся с какой-то необыкновенной радостью в душе. С особенным старанием он умылся, причесался и оделся. Когда жена могильщика пригнала к нему корову, Мартынко неожиданно обратился к женщине с вопросом:

– Тётушка, скажите мне, прошу вас, видит ли Бог всё, что мы делаем?

У жены могильщика лицо было мрачно. Она только что поссорилась с мужем, и он даже побил её.

– Да, милый, Бог всё видит, и если ты сделаешь что-нибудь злое, Он накажет тебя, - буркнула она ему в ответ.

– Тётушка, я не буду делать ничего дурного, - уверил её паренёк и добавил: - Прощайте.

– С Богом, - сказала женщина.

– Тётушка, - обернувшись, снова спросил Мартынко, - видит ли нас также и Сын Его?

– Какой Сын?

– Иисус.

– Господь Иисус Христос? Да, конечно. Ну, а теперь с Богом!

Мартынко отправился в поле, но всю дорогу ему казалось, что он идёт не один, что с ним Иисус, Сын Божий. "Он там, наверху, я здесь, внизу", - рассуждал Мартынко.

И с этого дня мальчуган перестал ругать свой скот, как это случалось раньше; так как если Иисус Христос его видит, то Он и слышит его.

Так прошла целая неделя. Светло и радостно было у Мартынко на душе. В субботу, возвращаясь домой-со стадом, он услышал вечерний звон колокола. Этот праздничный звон наполнял всю долину.

"Колокол возвещает людям, что завтра воскресенье, - думал про себя Мартынко.
– Завтра люди пойдут в церковь. Но что же делают они там?"

Никогда ещё не был Мартынко в церкви.

На похоронах старостихи он сидел во дворе, у церковной ограды, вместе с нищими. Правда, до него доносились церковное пение и звуки органа. Долетали до него и слова проповеди пастора, но понять, что говорил пастор, мальчик, стоя во дворе, не мог. Зимой, когда старостиха ещё была жива, он собрался однажды пойти в церковь, но та сказала ему:

– Ну что ты там будешь делать? Ни читать, ни писать ты не умеешь, да и одежды порядочной у тебя нет. Такие, как ты, только мешают другим.

Летом же мальчуган не мог отлучиться от стада, за которым смотрел. Так и не удалось ему побывать в церкви.

"Зачем люди ходят в церковь? Говорят ли они с Богом или им там рассказывают о Нём и об Иисусе? Наверное, это так, а мне не позволяют идти туда".

Не захотел Мартынко в этот день ужинать, и даже Бундащ, ластясь к мальчику, не мог успокоить его.

Тоска охватила сердце Мартынки, ему опять захотелось бежать в лес, далеко-далеко, или уйти к своей умершей матери. Вот он и пошёл навестить её на кладбище. Часто приносил он ей туда цветы. Подолгу сидел он на могиле и думал:

"Куда ушла мать? Хорошо ли ей там?"

Сегодня мальчик не принёс цветов, он оросил горькими слезами те цветы, что уже росли на могиле.

– Дорогая, милая мамочка, неужели там, у Бога, тебя тоже не пускают в церковь только потому, что ты такая же бездомная, как и я здесь? Бедная моя мамочка!

Недалеко от мальчика могильщик рыл могилу. Он услышал плач мальчика и, узнав Мартынку, подошёл к нему.

– Ты плачешь, Мартынко? Что с тобой?
– спросил он с участием.

Мальчик поведал ему своё горе, но могильщик не понял его. Хотя могильщик каждое воскресенье ходил в церковь и много слышал о Боге и Сыне Божием, но сам о Боге никогда не думал.

– Не плачь, - сказал он мальчику.
– Действительно странно, что тебя оставили таким неучем. Но то, что ты говоришь, неправда. Ты пастух всей нашей деревни, а вовсе не бездомный. Ты имеешь полное право вместе с другими подростками стоять на хорах в деревне, и никто тебя оттуда не прогонит.