Вот так.

Я не хотела больше прятаться. Нэту предстояло это увидеть.

Единственный свет, который проникал в комнату, это через полуоткрытую дверь. И тем не менее этого света было достаточно, чтобы меня можно было хорошенько рассмотреть. Конечно, Нэт был обычным парнем, и первое что цепляют его глаза (да и руки) это моя грудь. И только потом, когда он проводит своими руками по моему телу, он замечает, что что-то не то. Он проводит большими пальцами по внутренним сторонам моих рук.

— Что это? — пробормотал он, в промежутке между поцелуями.

— Ничего, — ответила я, и снова поцеловала его.

Но он отстранился и я скатилась с него, готовя себя к тому, что сейчас последует.

— Что с тобой произошло?

Какая трогательная забота.

Я легла на кровать и вздохнула. Мне тяжело было смотреть на него. Он сел рядом и взял меня за руку.

— Бог ты мой… — прошептал он. — Это похоже…ты это сделала, сама? — Я кивнула, всё еще смотря в сторону. Я чувствовала как его глаза лихорадочно осматривают мои руки, особенно последние порезы, которые еще не зажили. Я — урод. Стыд, змеёй обвился вокруг меня.

— Грейс, посмотри на меня. — Я с большой неохотой сделала так, как он просил. — Хочешь поговорить об этом?

Я покачала головой. Он кивнул, наклонился и поцеловал меня. Это был замечательный поцелуй.

— Ты прекрасна, — прошептал он. И я поверила ему. Он целовал меня всю и прошелся языком по моим шрамам, которые не казались жуткими или странными. Это было, как будто, если он будет их целовать они станут менее заметны.

Презервативов у него с собой не было (мда, это, конечно, опрометчиво с его стороны), но не будем забывать про тайничок в моей прикроватной тумбочке. Чтобы можно было повеселиться с парнями. Все парни в основном были тупыми.

Итак, у нас был секс. Он был приятным, не такой, от которого сносит крышу, но всё же. Секс был приятный и нежный, (не знаю, можно ли так сказать) но это было даже похоже на любовь. Такое мне в новинку. После того, как всё закончилось, мы лежали лицом к друг другу, а наши ноги были переплетены. Я прильнула к его шеи, а он гладил меня по спине.

— Теперь мы можем поговорить? — спросил Нэт немного погодя.

— Гммм?

— Об этом? — Его пальцы провели по некоторым моим шрамам. Я постаралась отвлечь его, но не вышло. — Грейс, поговори со мной.

Я вздохнула.

— Да тут и не о чем говорить. Это просто нечто, что я иногда делаю. Мне стыдно и это глупо. И я бьюсь об заклад, что ты думаешь будто я чокнутая… — Он прервал меня поцелуем.

— Я не думаю, что ты чокнутая. Я хочу понять.

Я легла на спину и уставилась в потолок.

— Я сама себя не очень-то понимаю. Всё, что я знаю, то, что от этого мне становится легче, когда всё вокруг паршиво.

Нэт приподнялся на локте и его лицо оказалось как раз над моим. Он положил свою левую руку мне на живот. От его мне стало тепло и очень уютно.

— Как думаешь, ты можешь прекратить…резать себя? — Я ничего не ответила. — Ты хочешь остановиться?

— Не знаю, ни разу не пробовала.

— Ты могла бы попытать ради меня? Давай…заключим сделку. Ты прекратишь причинять себе боль, а я…э…я буду заниматься с тобой умопомрачительным сексом, когда бы ты не пожелала. — Он приподнял брови и я расхохоталась. Его рука скользила всё ниже и ниже, у меня аж дыхание перехватило. Может быть эта сделка и сработает.

Нэт остался со мной той ночью. И на все выходные. Мы много болтали и смеялись и просто были вместе. И секс стал лучше (какое облегчение). Выходные можно было назвать почти идеальными. Мы не затрагивали тему моих шрамов. И тогда я уже было начала думать, что смогу забыть то, что мне наговорила Сэл.

А в воскресенье ночью, Нэт сказал такое, что произвело на меня эффект сродни небольшой разорвавшийся бомбы. Мы валялись на кровати и обсуждали наши семьи. Думаю, что мы просто осознали, что довольно мало знали друг о друге. Я рассказала Нэту немного о папе, и как у нас обстоят дела с мамой, и он был мне за это очень благодарен. А потом он начал рассказывать мне о своём брате.

— Он славный малый. Я люблю его и всё такое, но он какой-то взвинченный. Он всё принимает слишком близко к сердцу. Понимаешь, для него это иногда слишком тяжело.

Я кивнула.

— Дев стал таким подавленным. Я беспокоюсь о нём — возможно однажды он совершит какую-нибудь глупость.

— Дев? — спросила я.

— Ага, Девон. Наши родители, когда выбирали нам имена, тянули соломинку. Я имею в виду, не то чтобы Натаниэль такое уж обалденное имя, но уж всяко лучше имени Девон.

Нэт заметил, что я как-то странно смотрю на него. — Ты чего?