Шрифт:
– Фейхоа?
– Нет.
– Киви?
– Не угадали.
– Сдаюсь.
– Крыжовник. Половинку апельсинчика добавила, для вкуса.
Чаёк с таким вареньем, да беседа сердечная - отрада для сердца путешественника. Особенно для моего. Потому что я очень долго ждала этой встречи и радуюсь - не нарадуюсь, что она состоялась. Для меня Тамара Михайловна Норкина - это длинные узкие конверты, подписанные разборчивым и одновременно торопливым почерком. Тульская область, посёлок Заокский... Моя постоянная читательница, скорая на доброе слово. Уже два года переписываюсь с ней, а к встрече подтолкнуло... чудо. Еду в маршрутке, а сзади две женщины громко разговаривают. Одна рассказывает, другая охает: «Ну надо же, ну надо же...»
– А источник, говорят, от всех болезней лечит, там жила придворная дама, Екатерина II её очень ценила, а она ушла от царицы и стала монахиней, хотя сама и княжна была. Источник на том месте, от всех болезней лечит.
– Надо же...
Я затаила дыхание. Где он, тот источник? Пока раздумывала - спросить, не спросить, женщины вышли. Раздосадованная, пришла в редакцию. А мне письмо от Тамары Михайловны Норкиной вручают. Чудны дела Твои, Господи! Читаю: «Была я недавно на святом источнике, это совсем недалеко от нас, рядом с древним городом Алексиным. Там жила подвижница и прозорливица, блаженная старица Евфросиния, Христа ради юродивая, княжна земская, фрейлина императрицы Екатерины И».
Скор Господь на помощь нам, грешным. Теперь-то уж знаю я адрес святого источника. Пишу Тамаре Михайловне: «Приеду». И вот уже и чаёк с экзотическим вареньем пьём, обсуждаем предстоящую поездку. Завтра с утра в путь.
В храме Свято-Казанского женского монастыря в селе Колюпаново я впервые увидела её икону. Строгий лик, взгляд требовательный, даже жёсткий. В правой руке - крест, в левой - чётки.
Блаженная старица Евфросиния, я пришла к тебе после случайно услышанного разговора в общественном транспорте, после подоспевшего вовремя письма дорогой моей читательницы Тамары Михайловны. Пришла, наспех собравшись и, по сути, ничего не зная о тебе. Примешь ли ты меня, иссуетившуюся и грешную? Взгляд требовательный и даже жёсткий. Я не выдерживаю его.
Ох уж этот институт благородных девиц! Сколько блистательных особ вышло из твоих стен, сколько красавиц твоей «смольной ориентации» стало украшением царских дворцов, сколько лёгких ножек твоих выпускниц скользило по желанным паркетам и шелестом вееров ненавязчиво, да требовательно торило себе путь к высотам царского расположения. Княжна Вяземская была одной из них. Закончив Смольный институт, стала фрейлиной при дворе императрицы Екатерины. Много раз скучающая императрица призывала к себе молоденькую фрейлину разгонять тоску и развлекать разговорами. А круг её знакомств! Князь Александр Львович Нарышкин, сам Суворов, князь Юрий Владимирович Долгорукий, князь Вяземский. К этой заманчивой жизни шли, эту заманчивую жизнь завоёвывали, к ней стремились, её жаждали. А княжна Евдокия Вяземская - её оставляет.
История её ухода от блестящих паркетов удивительна. Она бросает свои одежды на берегу большого и глубокого пруда в Царском Селе. Всё. Княжна, купаясь в пруду, утонула в нём. Её больше нет. Она вычеркнута из жизни. Переодевшись в бедное рубище, она идёт странствовать и уже никто никогда не узнает в ней блистательную княжну Вяземскую. Она берёт на себя самый тяжёлый, по нашему разумению, нечеловеческий подвиг - юродства. Презреть всё, стать как бы безумной и этим принести в жертву Господу свой разум, свой интеллект - источник гордыни и тщеславия. Распять себя, сравнять с землёй, отдать на всеобщее поругание. Таких выпускниц Смольный не знал, да и Россия вообще не знала. Их очень немного. Юродивых Христа ради можно по пальцам пересчитать. Женщин в этом списке совсем мало, а уж фрейлин царских...
И пошла по Руси юродивая старица Евфросиния, доила коров на скотном дворе одного из Вологодских монастырей, в другом монастыре пекла просфоры. А когда уже непомерным физическим трудом окончательно распяла свою плоть и готова была к молитвенному подвигу, пришла в Москву к митрополиту Платону, раскрыла ему свою тайну. Просила об одном: скрыть её от преследований мира, благословить на дальнейший молитвенный подвиг юродства. Митрополит Платон отсылает её с запиской в Серпуховской Девичий монастырь. Но не в самом монастыре поселилась блаженная, а за его оградой, в маленькой убогой хижине. Было у неё много кошек и собак. С собаками она и спала на голом полу, а если кто начинал её ругать - с собаками, на полу, как так можно, она отвечала коротко: «Я хуже собак». На полу стояло корыто. Старица стучала в корыто палкой и все собаки и кошки сбегались к нему.
«Кушайте, кушайте, дорогие мои!» - ласково приговаривала блаженная.
Одевалась Евфросиния во власяницу, носила железные вериги, зимой ходила босиком. Голова её была стрижена, она обматывала её тряпкой, а сверху надевала шапочку. На шее носила железную цепь и большой медный крест. По ночам ходила вокруг монастыря и пела псалмы. Собирала разные травки в монастырском бору, давала их больным, приговаривая: «Пейте и будьте здоровы». Её знали все в Серпухове, любили, но были такие, что гнали. И она уступает гонителям, переселяется в деревню Колюпаново Алексинского уезда к Наталье Алексеевне Протопоповой, владелице деревни. Та души не чает в блаженной старице. Построила ей светлую горницу, внутри отштукатурила, деревьев вокруг насадила. Блаженная поместила в этих хоромах... корову. А сама облюбовала себе тесную, душную каморку. Молилась много, ела мало. Хотя Наталья Алексеевна распорядилась кормить её хорошо, всё отдавала своим «сожителям» - кошкам и собакам. Не они питались крохами с её стола, а она - тем, что оставалось от них.
Как не пыталась старица скрыться от людских глаз, а молва быстро нашла её и в Колюпаново. Своим смирением, умерщвлением плоти, постоянной молитвой старица достигла высокого духовного совершенства. Этим даром пользовалась щедро на благо людей. Исцеляла, предсказывала, предупреждала... Много чудес на счету блаженной старицы Евфросинии. Шли к ней не только из Алексина и Серпухова, а отовсюду. Верили её предсказаниям, надеялись на её исцеления. Она любила уходить за версту от Колюпаново, в уединённое красивое место близ Оки, молилась подальше от людских глаз. Здесь же выкопала колодец. Купалась в нём зимой и летом. Многие видели, как шла она зимой от источника с непокрытой головой, босая и радостная, приговаривая: «Берите воду из моего колодца и будете здоровы».