— Я уже говорил. Думаю, пространство-время вокруг нас свернулось в кольцо. Мы возвращаемся каким-то образом назад. И мобильники не работа­ют, мой так точно.

— И что будет дальше?

— Не знаю. Что-то должно произойти. Как-то кончиться.

Волнение в салоне немного улеглось. Пока никакой угрозы не было. Но каждая дорога рано или поздно кончается — в этом был уверен каждый пассажир. За одним действием или явлением следуют другие, у последствий бывают причины, а последствия становятся источником новых причин. И в том, что цепочка времени прервалась, никто пока не видел особой угрозы.

Но прошло полчаса, и однообразие картин за окнами стало угнетать.

— А мы не опоздаем в Минск? Мы приедем вовремя? — обратилась к Антосю нервозная женщина сзади. В ее голосе звучал нескрываемый страх.

«Ишь, волнуется из-за денег», — подумал он, а вслух ответил:

— Надеюсь, приедем. Мне сегодня тоже опаздывать нельзя. И обязатель­но надо приехать.

И вдруг шальная мысль пронзила мозг: а если им предстоит вот так ехать и ехать, долго, бесконечно — и никогда не приехать? Антось внимательно смотрел на пассажиров и видел, что такие же сомнения постепенно овладевали всеми остальными, потому что лица мрачнели, явственно проступало беспокойство.

Надо было попытаться что-то сделать. все равно что.

— Все ничего, однако стоит подумать и о нашей физиологии, — заговорил деловой мужчина, и чувствовалось, что этого голоса ждут все, ждут просто любого уверенного голоса и какого-то действия — салон сразу оживился.

— Вы про «девочки налево, мальчики — направо»? — осторожно пошу­тил кто-то.

— И об этом тоже, — серьезно заметил мужчина. — Я предлагаю прямо сейчас остановиться. Открыть дверь, выйти.

Несмотря на то, что в этих словах не было ничего необычного, многие пассажиры едва ли не одновременно повернулись к окнам. Там было то же небо, и солнце то же. А вот все остальное? Твердая ли земля? Можно ли дышать воздухом? И хоть сомнения казались смехотворными, однако же они были. Почему бы воздуху не сделаться стеклянным и застывшим, если само время свернулось кольцом?

— Но останавливаться постепенно! Очень осторожно, — предупредил мужчина с ноутбуком. — Мы не знаем, какая там физика поля.

— А что может случиться? — тревожно спросил кто-то.

— Не знаю, — честно признался молодой человек. — Мы попали в коле­со времени и движемся. Может, мы здесь только потому, что двигаемся.

— Ну, тогда я буду притормаживать потихоньку, — принял решение водитель.

Автобус замедлял ход плавно, почти незаметно. Все медленнее и медлен­нее двигались мимо автобуса придорожные кусты.

— Светится! Стенка прозрачная! — раздался удивленный крик мальчика- инвалида.

Восклицания, которые мгновенно заполнили салон после этого крика, полнились разом и ужасом, и удивлением, и восторгом.

И было от чего: сквозь стенки автобуса, его пол стала видна серая лента бегущей дороги.

— Газуй! Скорость давай! — закричал мужчина в костюме водителю, а тот уже и сам жал на газ, и мотор взвыл, рванул вперед автобус.

— Господи, что ж это будет, Господи, спаси, останови это, — бормотала позади Антося нервная женщина.

Несколько минут прошло в полной растерянности от известия, что авто­бусу нельзя останавливаться. Антось почувствовал, как сознание съежилось от страха — делалось дурно при мысли, что автобусу никогда не остановить­ся. Он стал смотреть в окно, будто там можно было увидеть подсказку.

— Что-то мы быстрей ехать стали, — заметил Антось вслух, поскольку за окном кусты и деревья мелькали очень уж быстро. — Испугали водителя.

— Испугаешься тут, — откликнулся водитель со своего места, — когда под собой дорогу увидишь. Кстати, я дорогу видел сквозь самого себя. Кто-нибудь еще это заметил?

— Я тоже прозрачным начал было делаться, — подал голос мальчик- инвалид. — У меня нога заболела, гляжу — а сквозь нее видится кресло, а сквозь кресло — дорога...

— Как нога заболела, внучек? — испуганно вскрикнула его бабушка. — У тебя ж ножки парализованы, не могут они болеть.

— Болела, — настойчиво ответил мальчик. — И теперь болит.

Бабушка молча прикрыла рот рукой и смотрела на ноги внука, не сводя глаз.

— А в самом деле, почему мы быстрей едем?

— Да нет же, — нервно отозвался водитель. — Те же девяносто на спи­дометре.

Заговорил молодой человек с ноутбуком, волнуясь, будто сам был виноват в том, что происходило:

— Время перехода меняется. ну, раньше через каждые десять минут мы возвращались в исходную точку. А теперь. через семь. И только что — уже через шесть.

— И при чем тут движение автобуса? — заинтересовался кто-то, не пони­мая.

— Ну, мы же проезжаем определенное расстояние от той точки. до края кольца. За определенное время. Теперь время сократилось, а расстояние то же.

— Так мы вскоре пролетать дорогу будем, — делано хохотнул водитель, но сразу же сделался серьезным: — Если время возвращения сокращается неумолимо, что будет, когда оно достигнет нуля?