В вагоне оказались преимущественно унылые студенты и развеселые афроамериканцы с косичками. Не выказывая отхватившего меня разочарования, я подошла к ближайшему свободному месту и грациозно на него опустилась. Вагон тронулся, и первый же порыв ветра донес до меня аромат немытого тела и грязной одежды. Я посмотрела в сторону и только сейчас увидела на соседнем сиденье засаленного мужчину. Он дремал, укрывшись свежим номером газеты «Нью-Айленд Пост».

Я сразу поняла, что в этом вагоне мне свою судьбу не найти.

Как ни странно, но на обратном пути подземная удача мне улыбнулась. Напротив меня сел мужчина унылого вида лет тридцати — тридцати пяти. Я знаю, в это трудно поверить (сама не сразу поняла), но в его взгляде мелькнула заинтересованность. Я приосанилась, стараясь подбодрить и поощрить. Мужчина беспокойно зашевелился. Я ощутила азарт охотника. Медленный, интригующий взгляд из-под трепещущих ресниц. Уголки рта чуть дрогнули в рассеянной улыбке. Ножка на ножку, в разрезе пальто мелькнула коленка. Надеюсь, он не решит, что я для него слишком хороша?

Получилось. Следующей была моя остановка. Мужчина вышел вместе со мной. Он стоял сзади меня на эскалаторе и тяжело дышал мне в спину. Я вышла на улицу.

— Простите, вы не подскажете мне, как выйти на сквер Даррена? — прогнусавил кто-то за моей спиной.

Я обернулась. Так и есть. Это он.

— К сожалению, я плохо представляю себе, где это, — ответила я с лучезарной улыбкой.

— Правда? Какая жалость. Значит, мне придется блуждать.

Разве я могла оставить столь явный призыв без ответа?

— У меня есть немного времени. Я могла бы помочь вам.

Он словно и не удивился.

— Это было бы замечательно. Вы такая добрая.

Надо сказать сразу: голос у него был препротивный. Высокий и тонкий, простуженный, с неестественно раскатистым «р». Да и сам он при дневном освещении выглядел не ахти — с крупным носом, усыпанным жирными черными угрями, и с набрякшими мешками под глазами. Но в любом случае это был мой единственный улов и мне будет о чем доложить вечером подругам.

Мы медленно пошли по дороге. Право вести беседу он оставил за собой.

— Чем вы занимаетесь в жизни? — спросил он своим монотонным гнусавым голосом.

— Секретарь, — ответила я.

— А я дефектолог. А что вы любите делать в свободное время?

Это становилось забавным. Он словно анкетирование проводил.

— Читать.

Я не собиралась вдаваться в подробности. И только я открыла рот, чтобы спросить его о чем-нибудь, как он продолжил:

— А я люблю кататься на роликах, ходить в бассейн, смотреть фильмы.

Я изо всех сил старалась не рассмеяться.

— А что вы любите читать? — продолжил он, задавая вполне логичный вопрос.

— Многое. — Я пожала плечами. — Например…

— Я прочитал всего Диккенса и Драйзера. Очень впечатляет. А в последнее время, — тут он смущенно хихикнул, — увлекся Джейн Остин.

Мне стало дурно, но он, к счастью, на этой теме не задержался.

— А вы любите путешествовать?

Я кивнула.

— Я тоже. В этом году я побывал в Нью-Йорке, Финиксе, Юте…

Все ясно. Я попала в лапы маньяка. Он испытывает удовлетворение, знакомясь с женщинами и рассказывая им подробности своей жизни. Хорошо хоть, что только духовной.

— У вас есть друзья?

Есть. И двоих из них я бы убила собственными руками, если бы встретила сейчас.

— А у меня очень мало, — поведал он.

Я посочувствовала.

— Давайте с вами дружить, — предложил он. — Меня зовут Дэн. А вас как?

Я опешила.

— Нет, не подумайте ничего такого, — принялся он уверять меня. — Просто дружить.

— Боюсь, мой муж этого не поймет, — выдавила я из себя, засунув руку с воображаемым кольцом в карман.

— Муж?

Судя по вытянувшемуся лицу моего новоиспеченного приятеля, понятия «муж» и «просто дружба» были для него несовместимы.

— Да, — подтвердила я, испытывая мстительное удовлетворение. — И вот, кстати, ваш сквер.

Все-таки есть у меня ангел-хранитель, который вывел меня на эту улицу в самый подходящий момент. Разговорчивый Дэн принялся просить мой телефон, но я была непреклонна. Была, конечно, мысль показать его Эллис и Кэрри, но остатки человеколюбия взяли верх в моей душе. Я простила им мучения, на которые меня обрекли их матримониальные затеи. Общения с этим типом не заслужила ни одна из них.