Разобравшись с этой трудной проблемой, Саманта расслабилась. В конце концов, вечер прошел не так уж плохо. В смысле, не в «Черном лебеде», а в обществе Питера Пламкетта. С этим человеком она чувствовала себя спокойно. Жалко, что он гомосексуалист.

Пятница, 14 сентября 2001 года

Чья-то рука осторожно потрясла Саманту за плечо. Рядом с ней стоял Питер Пламкетт, одетый в строгий костюм и черную рубашку поло. Волосы он тщательно причесал, и от него исходил едва ощутимый запах одеколона — французского, определила Саманта.

— Мне пора на работу, — шепотом произнес он. — Вы можете не торопиться. Просто, уходя, захлопните дверь.

— Спасибо вам за приют.

— Не за что. Для меня это было удовольствие.

Чуть помявшись и капельку покраснев — ничего особенного, легкая утренняя стадия номер один, — он добавил:

— Я заварил вам чай и приготовил тосты. Вернусь около пяти. Если вы к этому времени найдете письма ваших читательниц, я могу к вам зайти.

— Буду рада, если вы останетесь на ужин. Должна же я вас отблагодарить за то, что не бросили меня ночевать на улице.

— Мне очень жаль, но вечер у меня занят.

Его свежевыбритые щеки вспыхнули алым. Пряча смущение, он отвернулся к низкому столику, взял с него Самантины очки и протянул ей.

— Вот, смотрите не забудьте. — Он улыбнулся. — Всего вам доброго, мисс Фоллоу.

— Прошу вас, зовите меня Саманта.

Она дождалась, пока он уйдет, затем встала, кое-как разгладила измятую одежду и направилась на кухню. На столе обнаружились горячий чайник, кружка и три уже намазанных маслом тоста. Питер оставил ей визитку, на которой ручкой приписал номер своего мобильного. Она некоторое время внимательно изучала карточку. Впервые за долгие годы у нее появилось ощущение, что она может рассчитывать на кого-то еще, кроме бабушки. Эта мысль привела ее в благостное расположение духа.

Ровно в девять она высунула нос из квартиры Питера и бегло оглядела холл. Лестница отсюда не просматривалась, но царившая на первом этаже тишина показалась ей добрым знаком. О появлении тети Маргарет ее предупредили бы ступени, жалобно стонавшие под ее весом. Да и бабушка вряд ли спустится до прихода почтальона.

Почти не дыша, она выскользнула из квартиры, прокралась к входной двери, выскочила на крыльцо, заперла, стараясь не шуметь, за собой дверь и только тут позвонила в звонок. Секунды через две в окнах обеих верхних квартир возникли два силуэта — бабушка с тетушкой уже поднялись. Первой успела распахнуть окно Агата.

— Что ты там делаешь в такую рань? — спросила она.

— Я забыла ключи. Пришлось переночевать у матери Дебби.

— Сейчас спущусь.

Минутой позже бабушка, уже одетая и аккуратно причесанная, впустила ее в дом.

— Маргарет поспорила, что добежит первой, но зацепилась рукавом халата за дверную ручку. Так что я ее обскакала! — улыбнулась она.

Но тут ее взгляд привлекли металлические бусы на шее Саманты.

— До чего мятая у тебя одежда, — нахмурилась она. — Неужели мать Дебби пожалела для тебя ночную сорочку?

Вернувшись к себе, Саманта приняла душ и переоделась в удобные коричневые полотняные брюки и старую растянутую майку. Заколола волосы в пучок, поправила очки и решительным шагом направилась к себе в кабинет. Найти письма женщин, собиравшихся бросить мужа и получивших от мисс Свити соответствующий совет, — таковых оказалось шесть — не составило для нее никакого труда. Список их претензий к спутнику жизни отличался большим разнообразием: у одной муж пил, у второй не работал, у третьей, наоборот, целыми днями пропадал на работе. Остальные жаловались на грубое поведение и неверность своих благоверных.

Перечитывая ответы мисс Свити, Саманта поразилась тому, насколько одинаково они звучали. Она всем советовала одно и то же. Обдумать ситуацию и, по возможности, обсудить ее с кем-нибудь из знакомых. Дождаться благоприятного момента и попытаться восстановить взаимопонимание с супругом, тактично изложив ему причины своего недовольства. Если это не поможет, уехать на несколько дней из дома и оценить положение как бы со стороны. В самом крайнем случае — порвать с не поддающимся исправлению спутником жизни.

Пятеро корреспонденток указали свой обратный адрес. Шестая — именно та, что жаловалась на мужа-трудоголика, — не сообщила не только адреса, но даже фамилии, подписав письмо просто «Лиз».

Задребезжал дверной звонок, заставив Саманту вздрогнуть. Кто-то быстро спускался по лестнице. Бабушка, поняла Саманта. Идет впускать посетителя. Вскоре до нее донесся самоуверенный мужской голос. Где-то она его уже слышала. Она прижала ухо к двери своей квартиры. И тут же раздался троекратный стук. Она отскочила, как школьница, застигнутая за чем-то нехорошим.