– Зажигалка есть?
– спросила я его, помахав сигаретами. Как всегда, забыла свою в сумке.

– Держи, - протянул он мне массивную зажигалку.

– Хороший у тебя вкус, - оценила я вещь. Серебристая, с чеканкой и вычерненным рисунком. Выглядела дорого и эксклюзивно. Я такие штучки любила. Пожамкала зажигалку и с сожалением отдала хозяину.

Минут десять мы молчали на балконе, каждый в своих мыслях, докуривая по третьей сигарете, пока дверь не открылась и не выглянул Ник.

– Кирка, а я тебя везде ищу! Айда в бутылочку играть!

– Шел бы ты Ник подальше! Знаешь же, что я не люблю такие игры.

– Лан, красавица, понял! Тогда на два слова и можешь дальше травить свои легкие!

Он затолкал меня в кухню и зашипел:

– Кира, спасай меня!

И состроил мне весьма умильную рожицу.

– Что натворил?

– Кир, беда! У меня тут брат двоюродный приехал погостить, а я ну никак не могу оставить его тут с ночевкой сегодня! А у тебя квартира двухкомнатная свободна.

– Это кто?

– Ну, ты даешь, подруга!
– заржал Ник.
– Ты с ним на балконе зависала, курила!

– Так я курила, а не к мальчикам приставала! Ой, а это брат твой? А ты не говорил никогда про него.

– А что так не приставала-то к нему? Он, вон какой видный молодец!
– заинтересованно спросил друг, лукаво подмигивая.

– Вопрос риторический? Потому, что я трезво оцениваю свои шансы в данном случае. Ник, их ноль. А посему страдать и вешаться на мальчика, изображая королеву, не собираюсь, я ж не Геля!

При упоминании Гели мы захохотали как бешенные. Геля перевелась к нам в институт на третьем курсе. Девушка она была красивая, модельной внешности, но с премерзким характером. Очень быстро народ просек, что общение с ней грозит только головной болью. В итоге, Геля нагло вешалась на всех мало-мальски приличных парней, а они шарахались от нее по углам. Ник был запуган ею до такой степени, что стоило мне сказать: - О, Геля идет! как он мгновенно стартовал с места, по-партизански скрываясь в темных закоулках института.

– Да, Геля - это нечто!
– посерьезнел он.
– Подруга, вот как ты относишься к геям?

– Ник, - защебетала я с интонациями восторженной дурочки, - я к ним не отношусь! Я всячески поддерживаю их ориентацию! Мне тоже мальчики нравятся, знаешь ли! Милый, ты решил перекинуться? Ай, какая потеря для славного женского рода! Геля упадет в обморок! Ой, Ник, а ты теперь по магазинам со мной будешь ходить, да?

К концу моей фразы, Никита ржал на полу.

– Короче, Кир, оставить я его не могу у себя - скоро подвалит еще пять человек, а среди них Катюха и Светка. Вешаться начнут на него, сама понимаешь, не могу я сказать всем, что он нетрадиционал! А он очень вспыльчивый и таких вот на дух не переносит. Можешь приютить на ночь? А завтра народ разъедется, я Яра обратно заберу.

– Да не вопрос, Никит. В моей хатке и двум бобрам места хватит. Только, зная тебя, оставлю его на пару ночей - Светка от тебя так просто не отстанет.

– Должен буду, Ромашыч! Только, Кир, никому ни слова, ладно? Кроме меня вообще никто не знает и знать не должен.

Ромашычем он меня прозвал за мою трепетную любовь к ромашкам.

– Будешь! И ты знаешь, что я не болтушка, - Ник получил подзатыльник.
– Давай, собирай брата своего, вызывай нам такси и мы поехали.

– Кирка! Я тебе обожаю!
– Ник обнял меня, не забыв пощекотать в очередной раз и подмигнуть.
– Ты только Ярика не обижай моего! Он на машине, такси не надо.

– Никит, а точно брат-то?

В ответ меня опять пощекотали, намекая на жуткие пытки. Щекотки я боялась до ужаса, чем Никита постоянно пользовался, доводя меня до истерики.

Я успела одеть пуховик и сапоги, запариться, снять пуховик, пообижаться на стерву-судьбу за ориентацию столь великолепного образчика мужского рода, когда из комнаты таки вышли Никита и Яромир. Оба были злые.

– Все. Забирай посылку, Кир!

– Удачи тебе поиграть в бутылочку, развратник!
– я начала открывать дверь.