– Какого черта! Какого черта ты меня ударил!?

Перед ним встает Хикари. Вместе они выглядят забавно, но еще забавнее то, что взяв его за ухо, она выводит его из класса! В фарватере следуют Кенске и Икари. Замечаю на себе взгляды всего класса, сверкаю глазами в ответ. У всех почему-то сразу же появились дела.

Я все еще льдисто спокоен. Одеваю куртку, пистолет в кобуру, очки на лицо, сажусь на стул, и изображаю паиньку. В класс заходят Тодзи и компания под надзором Хикари. Рассаживаются, заходит учитель, и начинается урок. Идет снова обществоведение. Ведет тот же самый препод. И все также бубнит что-то про Второй Удар. По отработанной методике смотрю в окно. Время течет незаметно. Конец урока. Учитель покидает класс. Ко мне идет Судзухара, встаю, занимаю удобную позицию для отражения атаки. Он останавливается в паре шагов от меня:

– Я не драться пришел. Почему?

– Что именно почему?

– Почему ты ударил меня?

– Рэй пилот. Она защищает твою жизнь, жизни твоих родных. И ты не нашел ничего лучше, чем обозвать ее роботом?

– Но я же не имел ничего такого в виду, просто она всегда такая… равнодушная.

– Если бы ты с детства жил в больнице, а затем не видел в жизни ничего кроме пилотирования, я сомневаюсь что ты стал бы другим.

– А Аянами разве… так росла.

– Да. Она не улыбается не потому-что не хочет. Попробуй улыбнуться.

Тодзи вывешивает на лицо ухмылку.

– А теперь не меняй выражение лица.

Он продержался почти минуту:

– В чем прикол?

– За выражение эмоций отвечают мимические мышцы. Что происходит с мышцами если их не использовать?

– Ну, они слабнут. Атрофируются!

– Ты только что ответил на свой вопрос.

Раздумие на лице, затем озарение:

– Ты хочешь сказать что у Рэй атрофировались мимические мышцы, и поэтому у нее всегда такое выражение лица?

– Атрофировались не совсем корректно, скорее ей просто не привычно проявлять эмоции. Хотя да, отчасти атрофировались.

– Ясно. Я не знал… Я это, если кто будет приставать к Аянами, я ему…

В избытке чувств показывает немалых размеров кулак. Осматриваю его, прошу показать второй. Показывает. Достаю ручку и пишу 2 иероглифа – на правом 'аргумент', а на левом 'логика'. Благословляю его:

– Сын мой, для вразумления еретиков используй отныне только аргументы и логику.

Тодзи смотрит на меня, да и не только он, но и полкласса, во всех взглядах высказывается сомнение в моем психологическом здоровье. Киваю на руки Тодзи. Он читает иероглифы. Еще раз читает. Читает вслух. А затем начинает РЖАТЬ. Его смех подхватывают все кто расслышал мои слова, и слова Тодзи. Кенске держится за парту. И плачет. Или смеется, со спины не понять. Но всхлипывает вполне натурально! И я стою. Спокойный как удав. Оторжавшись обещает что будет. Кенске вытирает слезу, и сообщает что тоже поможет.

– Рассчитываю на вас.

Замечаю что большинство учеников уже покинуло класс. Рэй тоже. На улице дождь. Спрашиваю:

– Уроки уже закончились?

– Да, и как видишь все уже разошлись…

– Ясно. До скорого.

Собраться. Сумку на плечо, и бегом на выход. У самых ворот догоняю Рэй. Идет дождь, у нее нет зонта, нет куртки, она просто идет под дождем. Блин, промокнет и заболеет! Догоняю, скидываю куртку, и накидываю ее на плечи Рэй. Из-за разница размеров моя куртка висит на ней как плащ… и это выглядит чертовски мило. Рэй оборачивается ко мне, в глазах удивление:

– Зачем?

– Идет дождь. Если промокнешь – можешь заболеть.

– Но ведь если у тебя не будет защиты от дождя ты тоже можешь вымокнуть и заболеть?

– Не страшно, да и иммунитет я думаю у меня посильнее будет. Ты не против, если я тебя провожу?

Долго смотрит на меня.

– Я не против.

Молча идем по улице под дождем, наверняка со стороны странная пара – парень в черном, рука на перевязи, белые волосы и кожа, темные очки… и девочка в школьной форме, завернутая в куртку не по размеру, с еще более белоснежными волосами, бледной кожей, и красными глазами. Не знаю, как мы выглядим со стороны – забавно или печально. Да я и не думаю об этом. Я просто смотрю на Рэй. Она такая маленькая – ее голова не достает мне даже до плеча, намокшие волосы, моя куртка для нее как плащ. Она такая смешная, и одновременно милая. И еще грустная. Это плохо. Я обязательно развею ее грусть. Цена не имеет значения. Такие мысли проносятся у меня в голове, когда я смотрю на нее. Что интересно думает она? Не знаю. И пожалуй… да, верно. Я боюсь этого знания. Пусть это останется тайной.

Мы долго шли под дождем. И забрели в не самый лучший квартал. Здания старые, некоторые разваливаются чуть ли не на глазах. Она живет здесь!? Мы подходим к наиболее целому зданию, это 7 этажное здание, ободранное и кое-где стекла разбиты. Поднимаемся на 2 этаж. Через такой же обшарпанный подъезд. И я захожу за Рэй в ее квартиру. Здесь темно. Здесь грязно. Затхлый воздух. Ремонта не было лет десять. Здесь невозможно нормально жить! Злость которая копилась во мне с того момента, как я увидел как Рэй направляется к этой развалюхе просто переполняет. Со всей силы бью в стену. Наблюдаю как стремительно опухают костяшки пальцев. Идет кровь. Слизываю ее, и вдруг успокаиваюсь. Я не вижу смысла нервничать. Я знаю, что надо делать.

– Рэй, у тебя сумка есть? Вместительная.

Рэй непонимающе и кажется немного испугано смотрит на меня, но все же отвечает:

– Нет. Только школьный рюкзак.

– Собери пожалуйста дорогие тебе вещи, если они здесь есть, и смену одежды.

– Зачем.

– Ты не можешь здесь оставаться. Поедешь ко мне. Поговорю с Мисато, полагаю она сможет выбить для тебя нормальную квартиру.

– Но зачем… Чем плоха эта?

– Это надо просто видеть, Рэй. Поверь, если бы меня поселили в такое место, через неделю я бы либо покончил с собой, либо стал бы убивать всех подряд. Я не могу допустить твоего проживания в таких условиях.