— Номер 169, мисс Люси… Номер 169, мисс Люси…

Она повернулась и, лавируя среди девушек, направилась к выходу из зала, где ее ждала мама-сан.

— Сегодня ты должна вести себя особенно хорошо, Люси. — Линда взяла ее за руку и устремилась вперед по коридору. Со стороны можно было подумать, что она взывает к разуму непослушной дочери, ведя ее на встречу со строгим отцом.

Войдя в ресторанный зал и обходя полупустые еще столики, они направились к нужному месту мимо филиппинского джаз-банда, наигрывавшего популярный полицейский шлягер «Не стой от меня слишком близко». Шлягер исполнялся музыкантами с большим воодушевлением. Возможно, по той причине, что они уже успели вкусить от прибывшей сегодня из Манилы новой партии наркотиков. Потом женщины миновали освещенный мигающими прожекторами танцпол, на котором пьяный турист из Тайбэя выписывал на подгибающихся ногах немыслимые кренделя. Не падал он только потому, что его поддерживала худая, словно карандаш, юная спутница в обтягивавших тощую задницу скользких брючках с лайкрой. Там же, на танцполе, находилась и Бернадетта, облаченная в напоминавшее облако шифоновое платье. Голову она держала прямо, и ее похожие на медную проволоку волосы почти не колыхались, зато остальные части тела от шеи и ниже двигались в бешеном ритме. Люси вспомнилось, как однажды они с Бернадеттой ходили на двойное свидание. Это был какой-то кошмар. Ирландке достался крохотный тщедушный тайванец, которого она едва не раздавила своими массивными белыми бедрами. Когда ирландка водила ими, у бедняги выпучивались глаза и прерывалось дыхание. В конце концов Люси во избежание неприятностей увела ее из квартиры. При этом Бернадетта кричала: «Куда ты меня тащишь? Я еще не кончила!»

Неожиданно мама-сан Линда остановилась и повернулась к Люси, чтобы дать ей дополнительные инструкции. Понизив голос, она сказала:

— Это очень хороший клиент. Уже не в первый раз приходит сюда и спрашивает о тебе. Так что будь с ним полюбезнее, хорошо? Между прочим, он — очень важная персона. И владеет всем этим. — Тут Линда театрально развела руками, обводя пространство зала.

Люси ответила взглядом из серии «не учи ученого» и двинулась за ней следом, сосредоточив все свое внимание на колыхавшихся перед ней из стороны в сторону бедрах мама-сан, обтянутых красным, с золотым шитьем шелковым халатом. Минутой позже они подошли к беседке, расположенной в дальнем конце зала в секции для особо важных персон, огороженной с трех сторон, откуда открывался вид на центральный сектор танцпола.

— Привела. — Мама-сан отпустила руку Люси и втолкнула в беседку. — Вот наша Люси.

Девушка улыбнулась, скользнула за круглый стол и, елозя по диванчику, двигалась до тех пор, пока не соприкоснулась бедром с бедром клиента. Одновременно она пыталась рассмотреть его, но в беседке царил полумрак, и только минутой позже она поняла, что видит перед собой человека, который вызывал ее пару недель назад и еще несколько раз до того. Ей также потребовалось какое-то время, чтобы припомнить некоторые подробности из того, чем они занимались в заведении Лав-Мотель, уехав из клуба. Припомнив все это, «хозяйка» почувствовала, как у нее начал усиленно вырабатываться адреналин, ибо они предавались столь пикантным развлечениям, что после этого ей пришлось какое-то время залечивать раны.

Чан провел этот вечер, переезжая из одного клуба с «хозяйками» в другой. Он был зятем Си-Кей Леуна, главы связанной с триадой организации «Во син син», являвшейся самым могущественным сообществом Гонконга. В обязанности Чана входило надзирать за некоторыми предприятиями «Во син син», в том числе и за такими клубами, как «Мерседес». Кроме того, ему нравилось лично проверять на профпригодность молодых «хозяек», недавно появившихся на рынке сексуальных услуг. Чан испытывал особенную склонность к наиболее юным особам, так как считал, что девушки должны быть девушками. Поэтому всех удивило, что он вызвал Люси, которая к типу юных хрупких созданий никак не относилась. Для этого она была излишне коренаста и, поскольку ей минуло двадцать четыре, недостаточно молода. Но в этот вечер он разыскал и вызвал именно ее. Ему требовались необычные таланты.

— Как поживаешь, Люси?

— Добрый вечер, мистер Чан. У меня все хорошо, спасибо. Очень рада видеть вас снова.

Девушка улыбнулась, встретившись с ним глазами, и приступила к работе. В частности, напустила на себя застенчивый вид. Одновременно на ее лице проступило выражение из серии «вы не прогадаете». Однако уловки оказались не нужны, поскольку клиент уже сделал выбор и в следующее мгновение жестом дал понять мама-сан Линде, что берет Люси и собирается уехать из клуба вместе с ней.

— Иди переоденься. И побыстрее, — произнесла мама-сан, подходя к столу.

Люси поднялась с места, предоставив ей вести переговоры.

— Я буду через минуту, мистер Чан.

Клиент не ответил ей, так как уже погрузился в изучение содержимого своего бумажника.

По пути в гардеробную Люси встретила Кэнди, направлявшуюся в номера для особо важных персон в задней части клуба. Своей высокой фигурой с прямой спиной, широкими плечами и мощными бедрами она являла разительный контраст с семенившими рядом двумя крохотными китаянками. Увидев Люси, Кэнди словно в изумлении широко распахнула глаза. Ка-Мей ухмыльнулась. Этой волноваться нечего, она всегда возьмет свое. Кэнди жила в дорогой частной квартире около Цим-Ша-Цуй и большей частью приезжала в клуб только для того, чтобы зарезервировать клиентов на следующий день. Она двигалась от столика к столику, заводя разговоры с посетителями, но не соглашаясь идти с ними, так как предпочитала встречи за пределами заведения. Полученные в качестве бонуса немалые деньги американка отсылала в Штаты своему итальянскому возлюбленному, собиравшемуся открыть в Нью-Йорке гастрономический магазин.

Когда все кончилось, Чан подвез Люси до клуба. Она нежно улыбнулась ему и поблагодарила за покровительство. Но китаец не слушал ее, более того, торопился от спутницы избавиться. После чувственных удовольствий он обычно становился холодным, молчаливым и отстраненным, даже грубым. Чан причинил ей боль, но это его мало волновало, хотя он и переступил все мыслимые границы и игнорировал ее немые просьбы остановиться. Признаться, он даже не хотел смотреть на девушку. Но не потому, что чувствовал за собой какую-то вину. А потому, что женщина позволила себе, пусть и на короткое время, воспротивиться его воле. Выйдя из машины, Ка-Мей повернулась, чтобы попрощаться, но он уже отъехал от тротуара и вписался в поток движения. Хотя Люси и вернулась в клуб, работать в тот вечер она больше не могла.

Люси повесила вечернее платье в шкафчик, надела кожаные брюки и попрощалась с несколькими девушками, находившимися в раздевалке. Она достаточно поработала для одного вечера и, направляясь к остановке такси, неожиданно подумала, что домой ей не хочется и что ей в самый раз немного развеяться после перенесенных страданий. Поймав такси, она поехала на морской вокзал, откуда ходил паром до Макао, и в скором времени взошла на борт стоявшего у причала судна.

Путешествие занимало не менее часа, но сегодня ей было наплевать на время, хотя обычно она стремилась добраться до места как можно быстрее. Дело в том, что это небольшое плавание предоставляло ей возможность обдумать положение вещей. В основном Люси думала о Джорджине, которая только что приехала, а вернее сказать, свалилась на них с сестрой как снег на голову. При мысли о сестре девушка улыбнулась. Какие же у нее большие руки! И какое невинное лицо! Странное дело, она испытывала по отношению к родственнице чуть ли не материнские чувства, хотя сестра младше всего на два года. С другой стороны, почему бы и нет? Если разобраться, она, Люси, способна позаботиться и о сестре, и о кузине — да и обо всех остальных родственниках.