— Что случилось?

— Ничего… Давай побыстрее снимем эту футболку, чтобы ты смог, наконец, поспать.

И Бекка целиком сосредоточилась на том, чтобы поскорее разрезать футболку. Она залюбовалась загорелым телом Люка и чуть было не поддалась искушению дотронуться до золотистых волосков на его груди. Бекка осторожно стянула ткань с поврежденного плеча.

— Спасибо.

Она кивнула и устроилась в кресле с вязаньем на коленях. Ночь будет долгой. О многом надо поразмышлять.

Пока Люк не заснул, Бекка прислушивалась к каждому его вздоху. Он не стал укрываться и все время ворочался, пытаясь устроиться поудобнее. На левом боку он не мог заснуть, так как оказывался лицом к Бекке. Лежать на спине мешал пакет со льдом.

Наконец он успокоился. Бекка расслабилась, завела будильник и попыталась забыть, что они с Люком одни в комнате.

Будильник зазвонил через три часа, но Люк даже не шелохнулся. Бекка подошла к кровати и тихо позвала его. Никакой реакции.

Присев на край кровати, она взяла его за руку.

— Люк! Пожалуйста, проснись!

Он открыл глаза.

— Стейси?

— Это Бекка, Люк. Мне надо задать тебе несколько вопросов. Для начала назови свою фамилию.

Он зажмурился, потом резко открыл глаза, приподнялся на подушках и посмотрел на нее недовольным взглядом.

— Бекка, это совсем не обязательно…

— Успокой меня.

— Моя фамилия Хобарт.

Она задала ему остальные вопросы из списка доктора. Слава богу, Люк в здравом уме и твердой памяти. Но когда он проснулся, то назвал… Бекка не могла не удовлетворить свое любопытство и спросила:

— Ты женат?

Сонное выражение мгновенно исчезло с его лица.

— Нет.

— Когда я тебя будила, ты назвал меня Стейси.

По лицу Люка пробежала тень.

— Мою жену звали Стейси. Она умерла четыре года назад, — печально ответил он.

— Прости, Люк.

Между ними возникло напряженное молчание. Люк лег на спину и закрыл глаза.

Постояв немного у кровати, Бекка собралась уходить, но резкий тон Люка остановил ее:

— Если бы я был женат, то не стал бы с тобой целоваться.

Ведь убедилась же, что Люк порядочный человек. А беспокойный червь сомнения все равно продолжает грызть. Почему она никак не научится доверять людям? Неужели не ясно, что не все такие, как Дэвид Кромвуэлл?

Она боялась привязаться к Люку, а потом его потерять, боялась влюбиться снова.

Бекка завела будильник и погасила свет в гостиной. Лучше заснуть, хоть ненадолго избавиться от ощущения, будто идешь по краю пропасти.

Зазвонил будильник. Бекка почувствовала, что шея онемела. Потянувшись, она встала и подошла к кровати Люка.

— Я не сплю, Бекка, нахожусь в квартире над гаражом твоей бабушки. Мои глаза зеленые, твои — голубые, и последний раз ты спрашивала, женат ли я. Кажется, ты можешь отправиться домой и спокойно заснуть в своей постели. У меня все в порядке.

— Люк, я останусь до утра.

— Тогда ложись на кровать, а я посплю в кресле. Тебе вставать через два часа.

— Я договорилась с бабушкой. Она откроет попозже. Я подойду, как только смогу.

— Бекка, ложись на кровать. Мне все равно на ней неудобно. Проглочу еще пару таблеток, поморожу себя льдом и постараюсь уснуть сидя.

Натянутость этого разговора мучила ее.

— Люк, ты ничего не рассказывал мне о своей жизни, поэтому я и спросила.

— Бекка, забудь. Ты можешь спрашивать о чем угодно. Надеюсь, ты поняла, что я не тот человек, который станет обманывать свою жену.

Бекка не знала, что ответить. Ей так хотелось верить Люку, но сомнения не оставляли ее. Недоверие отравляло ей жизнь. Люк пошел за таблетками, а Бекка наполнила пакет льдом. Она протянула ему пакет, Люк вежливо поблагодарил.

Когда Бекка легла на кровать, а Люк опустился на кресло, она подумала о том, что никогда больше не увидит желания в его глазах.

Люк проснулся с первыми лучами солнца. Как только он потянулся в кресле, боль в плече дала о себе знать с прежней силой. Возможно, горячий душ облегчит его страдания.

Взглянув на Бекку, так мирно спавшую, свернувшись калачиком на кровати, Люк решил, что холодный душ лучше.

Кажется, ночью он был с ней чересчур груб.

Почти всю ночь Люк думал о ней. Он хотел рассказать ей всю правду о себе, о том, кто он на самом деле, где он был раньше, что делал. Но ради чего? Он больше не искал в женщинах любви, не хотел жениться вновь, не хотел никого пускать в свое сердце. Не хотел связывать себя клятвами и обещаниями, которые могут очень много значить для одного человека и ничего не значить для другого.