— А один из них такой злой недоносок маленький?

— Да они все не очень добрые там были.

— Папа что-нибудь говорил?

— Я вот оттого-то с тех пор и на измене, тоскливо мне как-то: он прямо на меня посмотрел, а вид сделал, будто мы совсем незнакомы, никогда раньше меня и в глаза не видел. Потом они всей кучкой свалили, а я в дверях стояла, но он мимо протиснулся, даже не кивнул. Что-то мерзкое у них с этими мужиками было. Что-то очень не так, и я с тех пор вот в голове у себя ворочаю, ворочаю и, мне кажется, понимать стала наконец, почему он мне даже не кивнул. Защищал меня, понимаешь, тем, что не обратил внимания. Тогда-то я и поняла, что твой папа меня любил. Поняла по тому, как он от меня отвернулся.

Склон долго держал камни, но с оттепелью они соскользнули и раскатились понизу, снесли угол свиного загона, и полсотни хряков среди ночи проснулись, кинулись через внезапную брешь на дорогу. Хряки большие и любопытные, вывалили на мост и встали там, перекрыв движение. Река Твин-Форкс текла себе дальше, холодная и черная, но с желтыми потеками — это на ней ярко танцевали лучи фар. Остановиться по обе стороны моста пришлось трем-четырем машинам. Фермер с женой взяли фонарики и палки, с ними вышла собака, и они все пытались развернуть свиней, загнать их обратно через пролом в изгороди.

Гейл сказала:

— Помнишь, мы были маленькие? Когда Сомик Милтон еще свиней держал, и нам однажды велели дать им кукурузы, а мы не поняли, как это свиньи смогут обглодать початки, у них же рук нету, и сели вместе тупо на жопы, и отчистили от зернышек все эти початки? Помнишь?

— Ну.

— Мы-то считали, что делаем разумно. У меня потом чуть не месяц пальцы болели.

— Над нами потом за тот день долго смеялись.

Их грузовик стоял первым в очереди с южной стороны моста. Свиньи — здоровенные хрюкающие горбы — толкались по мосту и обочине дороги. Еще пара водителей вышла помочь фермеру с женой, но свиньи учуяли во тьме что-то свеженькое, согнать их было непросто. Нед заплакал, а Гейл сказала:

— Маленькому пососать надо, правда? Маленькому хочется молочка, а мама припозднилась сисю ему давать.

— Ты его прямо тут кормить собираешься?

— А чего нет? Молока у меня, конечно, не сколько надо, но все, что есть, — маленькому, а маленький проголодался.

Гейл расстегнула рубашку и раскрыла фасад пошире. Расцепила лифчик, спустила на живот. Вытащила из переноски Неда, и его крохотный розовый ротик прицепился к соску. Ри нагнулась, пристально разглядывая, как сосут губы младенца, рассматривая тяжелые голые груди, потом сказала:

— Ух, а здоровые у тебя дойки стали.

— Они это не навсегда.

— Я как во сне, блядь, какого-нибудь плотника, когда на них так смотрю.

— Скоро уже сдуются.

— Надо тебе сфоткаться, пока они такие.

— Да наверное. Когда сдуются, могут паршиво сплющиться.

Ри смотрела, как Гейл держит Неда — ближе невозможно никого держать, — кормит его ужином из собственного тела, а видела в них живую иллюстрацию одной разновидности будущего. Оно маячило, ожидалось, и его Ри не хотела. Ротик Неда все сосал и сосал эту грудь, будто младенец вознамерился высосать Гейл досуха. Ри сказала:

— Пойду, наверно, свиней с дороги тоже попинаю. А то мы тут всю ночь просидим.

— Смотри, чтоб не съели тебя.

— Сомневаюсь, что им понравится.

Свиньи колобродили по всему мосту, хрюкали до самого дальнего его конца, а оттуда их гнали палками. Когда их лупили, они визжали и мчались куда угодно, втыкались в перила, валили наземь людей. Ри протиснулась по мосту и тоже принялась гнать свиней: «кыш, кыш!» — к пролому в ограде. С обоих концов моста светило столько фар, что ничего толком и не разглядеть. В лучах метались визжащие горбатые тени. Ри стояла у черных поручней и, если чувствовала, что тушки бьют ее по ногам или пробегают мимо, пинала их, кричала «кыш» еще громче. Как только мост расчистили, пара свиных вожаков наконец убрели вразвалочку с дороги и повели за собой остальных в пролом.

Фермер посмотрел на свиней, возвращавшихся в загон, стер со лба пот рукавом, потом сказал:

— Едрическая сила! На мост еще двое выбежали.

Ри ответила:

— Я им с тылу зайду и к вам давайте направлю.

— Хорошо мне тогда поможете, девушка.

Беглецов остановила цепочка людей, перекрывшая северный конец моста. Свиные копыта скользили на дорожном покрытии. Свиньи замерли — стояли и смотрели во множество слепящих фар. Люди курили и смеялись, перешучивались насчет изобильности окороков и шматов грудинки, что бегает тут среди ночи, хватай не хочу, да вот никто не ухватил даже голяшку, домой не уволок. Хряки медленно двинулись к перилам моста — туда, где не было людей. Ри раскусила их план и поскакала вперед, обогнала, развернулась к ним и несильно наподдала им ногой по пятачкам: