Фитцджеральд Офонарелли и Панталоне Хаммординг притаились в тиши подворотни.

Несколько минут назад, избиваемые вкладчиками, они выскочили из помещения банка, унося ноги и жалкую сумму денег — мизер, оказавшийся в ящике у кассира.

Кто-то стал стрелять, кто-то попадал в обморок, а какая-то часть во главе с шустрым старикашкой кинулась за грабителями, топоча ногами и отвратительно блея: «Держите!»

Но, слава всевышнему, Фитцджеральд и Панталоне имели опыт убегания. Погоня проскакала мимо, когда они юркнули в спасительное чрево проходного двора и укрылись там под сенью помойных баков. Оба потирали ушибленные места и старались не пикнуть, чтобы не выдать своего присутствия.

Первым молчание нарушил кот. Выскочив из-под кучи мусора, этот драный гуляка громким, заливистым «мьяу!» известил окрестных подруг о своих дерзких планах. Фитцджеральд и Панталоне покрылись холодным потом.

— Доехали! — злобно прошипел Панталоне. — Дрожим от кошачьего писка. Все. Хватит. Грабить банки сейчас — это атавизм! Только новорожденный недоносок не знает, что там кругом сигнализация и сплошь понатыканы фотокамеры! Очень может быть, что уже завтра все заборы во всех штатах украсят нашими портретами, словно мы смазливые секс-бомбы или кандидаты в президенты! Мы будем неплохо выглядеть в полосатых костюмах на каменоломнях Техаса!

Дома Фитцджеральд сидел как побитый, зализывал раны и безропотно принимал упреки: это он был автором схемы налета на банк. Сейчас вид его способен был разжалобить каменную глыбу. Панталоне взял на тон ниже.

— Предоставим грабить банки желторотым дочкам папочки Херста, — примирительно сказал он. — А ты, Фитц, разлепи глаз и посмотри сюда! — Панталоне вытащил из бокового кармана аккуратно сложенную газету и протянул приятелю.

«СТОИМОСТЬ МЕДИЦИНСКИХ УСЛУГ, — прочитал Фитц.

— Один день пребывания в американском госпитале — 181 доллар.

— За каждую операцию американец в среднем выплачивает 1500 долларов.

— В 1975 году за пребывание в больницах и по счетам за визиты к врачу американцы заплатили 100 миллиардов долларов».

— Ну и что? — спросил Фитц, возвращая приятелю газету и затяжным зевком выражая свое отношение к прочитанному. — Я и без тебя знаю, что у нас в Штатах самая пустяковая хвороба, вроде чесотки или флюса, влетает в хорошенький финансовый нокаут. Когда тетя Хлоя лечилась от спондилёза, дядя Джек чуть не умер, расплачиваясь с врачами!

— Ты клюнул в самое зерно проблемы, Фитц! Я задумал беспроигрышное дельце. Я хочу, чтобы деньги за спондилёз тети Хлои текли ко мне в руки! — Панталоне наклонился к ушной раковине приятеля и торжественно проговорил: — Я хочу собственноручно пошарить в больничной кассе! Мы обработаем больницу!..

— Боль... Что-о?! — икнул Фитц. — Боль-ницу?!. Клистирное заведение! Ха! И что же ты собираешься там брать? Дюжину аппендиксов? Или блуждающую почку?

— Дневную выручку! И это будет побольше, чем мы с тобой прихватили в банке!

Готовя отмычки и бесшумную обувь, Пант рассуждал:

— Больничная касса буквально плачет по нас! Надо только подойти и оттопырить карман — деньги сами потекут туда, как в подойник.

На деле все оказалось сложнее.

Как и предполагалось, налетчики вырубили в больнице свет. Но кто-то цепкий в помещении кассы оказал сопротивление. Фитцу опрокинули на ноги кислородный баллон. Панта огрели фаянсовой уткой по голове.

— Никогда не думал, что кислород такая тяжелая штука, — стонал дома Фитц.

— Не ной, Фитц! Мы совершили маленькую методологическую ошибку — хотели подоить чужую корову. Я придумал кое-что получше! Мы купим больницу! Корова вместе с выменем будет принадлежать нам!

В приемный покой приятели явились со скорбными минами заядлых радикулитчиков. На вопрос медсестры «На что жалуетесь?» ответили: «Общее недомогание», и выразили просьбу повидать главврача, который одновременно был и владельцем больницы.

Фитцджеральд остался в коридоре, а Пант вошел к главному.

— Руки вверх! — скомандовал Панталоне, но в ответ на это получил в челюсть чем-то тяжелым, как впоследствии выяснилось, металлическими щипцами для перекусывания ребер и трубчатых костей.

— Больница ваша будет наша! — кратко сформулировал Панталоне суть своего визита, за что стал мишенью для банки с формалином, в которой плавал, как потом стало известно, ценный трансплантат.

На стук и грохот вошел Фитц и предупредил доктора, что еще одна подобная шутка и уже никакая медицина ему не поможет.