— Выпьешь рюмку? — Сэйго помахал перед Дайскэ бутылкой. Там ещё оставалось довольно много вина. Умэко велела служанке принести рюмку и наполнила её.

— Угадайте, сколько лет этому вину?

— Где уж ему, — сказал Сэйго, с лёгким пренебрежением глядя на Дайскэ.

— Вкусно, — сказал Дайскэ, отпив глоток. В вазочке вместо закуски лежали тонкие вафли.

— Понравилось? Тогда тем более должны угадать.

— Вероятно, очень старое? Шикарная штука! Дали бы мне с собой бутылочку.

— Охотно, но больше нет. Это нам в подарок прислали, — сказала Умэко и вышла на веранду отряхнуть кимоно, на которое попали вафельные крошки.

— Скажи, что случилось, Сэйго? По какому поводу ты сидишь с видом именинника?

— Решил отдохнуть. Вконец измотался, особенно за последние дни. — И Сэйго сунул в рот погасшую сигару. Рядом лежали спички. Дайскэ взял их и дал брату прикурить.

— Скорее, Дай-сан, это у вас вид именинника, — заметила Умэко, вернувшись с веранды. Дайскэ пропустил её замечание мимо ушей и спросил:

— Вы были в театре Кабуки, сестрица? Если не были, непременно сходите. Весьма занятно!

— А вы уже были? Что-то не верится. Такой лентяй!

— Зачем же вы меня обижаете? Просто интересы у меня другие.

— Опять вы за своё… Ни капельки не цените моего отношения. Вообразили о себе невесть что. — Умэко посмотрела на Сэйго, но тот будто и не слышал, рассеянно глядя куда-то в пространство. — Верно я говорю? — снова обратилась Умэко к мужу.

Сэйго досадливо поморщился и вынул изо рта сигару.

— Пусть набирается знаний, может, выручит, если я когда-нибудь разорюсь.

— Вы могли бы стать актёром, Дай-сан?

Вместо ответа Дайскэ протянул Умэко свою рюмку. Она больше ничего не сказала и взяла бутылку.

— Ты говоришь, что последние дни был очень занят? — вернулся Дайскэ к прежней теме.

— Так замотался, что лучше не вспоминать. — Сэйго откинулся на спину.

— Вероятно, опять дело «Нитто»?

— «Нитто» здесь ни при чём.

Ответ, как всегда, был маловразумительным. Сэйго не считал нужным выражаться яснее, но Дайскэ не раздражался, относя это на счёт нежелания брата обременять себя в разговоре излишними подробностями.

— Неужто нельзя избежать историй, подобных той, что произошла с «Нитто»?

— Гм, как тебе сказать… Всего не предусмотришь. Чего только не случается в мире… Умэ, вели Наоки немного прогулять Гектора, а то ему вредно столько есть и спать.

Во время разговора Сэйго всё время тёр глаза, словно не выспался.

— Ну что ж, надо наконец пойти к отцу за очередной взбучкой, — сказал Дайскэ, снова протягивая невестке рюмку.

Умэко, смеясь, налила ему вина.

— О чём речь пойдёт, о невесте? — спросил Сэйго.

— Гм, наверно.

— Женился бы! Зачем волновать старика? И, прошу тебя, будь осторожен, — добавил Сэйго уже несколько иным тоном. — Помни, что атмосферное давление чуточку понизилось.

— Надеюсь, это не связано с хлопотами последних дней? — спросил Дайскэ, поднимаясь с места.

— Понятия не имею, — ответил Сэйго, продолжая лежать. — Всё может быть. Кто знает, не заберут ли и нас когда-нибудь, как это случилось с директорами «Нитто».

— Глупости, — с упрёком бросила Умэко.

— Я полагаю, моё безделье — главная причина низкого атмосферного давления, — смеясь, заметил Дайскэ.

Чтобы попасть в покои отца, надо было пройти крытую галерею и пересечь внутренний дворик. Ещё с порога Дайскэ увидел отца за старинным китайским столиком, на котором лежала раскрытая старинная китайская книга. Он любил стихи китайских поэтов и на досуге часто их читал. Ещё он брался за них в дурном расположении духа. В такие минуты даже Сэйго, с нервами толстыми, словно канаты, старался не попадаться старику на глаза. Если же встреча была неизбежна, брал с собой Нуико или Сэйтаро. Дайскэ тоже подумал было об этом, но потом решился и пошёл прямо к отцу.

Отец снял очки, положил их на книгу и повернулся к Дайскэ.

— Пришёл? — коротко произнёс он необычно ласковым для него тоном. «Брат нарочно меня пугал», — подумал Дайскэ, чинно усаживаясь и положив руки на колени. Отец предложил ему чаю, и некоторое время они беседовали на разные отвлечённые темы. К примеру, о том, что нынче рано расцвели душистые пионы, что сборщики чая в эту пору буквально убаюкивают своими песнями, что в некоторых местах появились глицинии длиной почти до четырёх сяку [20] . Дайскэ вполне устраивал такой разговор, и он старался продлить его как можно дольше. Отцу же это наскучило, и он перешёл к делу, сказав: