— Извините! Можете идти.

Урасов направился в свой вагон.

… А другая история произошла в столице буржуазной Литвы — Ковно (ныне Каунас). Урасов доставил пакет и на следующий день должен был возвращаться, Жил он в гостинице Г ранд-отель на Лайсвисаллее, в двухтрех кварталах от полпредства. Паспорт Урасова находился в министерстве иностранных дел Литвы. В ожидании выездной визы Владимир скучал в своём номере, перелистывая литовские и немецкие газеты.

До отхода поезда оставалось полтора часа. Пора идти в полпредство. Была поздняя осень. Деревья стояли голые, аллеи скверов покрывал рыжий ковёр опавших листьев. Вот и полпредство — одноэтажное каменное здание с небольшим двором. Перед фасадом огромные липы.

Едва подошёл Урасов к ограде, как перед ним, словно из-под земли, выросли люди в штатском и попытались схватить. Засада! Рванулся в сторону. Но и тут сразу несколько солдат с винтовками преградили дорогу. Бежать некуда. Подскочил к ближайшему дереву, прислонился к нему спиной — так легче отбиваться от наседавших.

Хоть бы кто-нибудь выглянул, заметил! Но там, видимо, не слышали, что делается на улице. Тогда Владимир выхватил из кармана несколько медяков и швырнул их в окно. Звякнуло стекло.

Солдатам всё же удалось схватить Урасова. В этот момент дверь полпредства открылась, кто-то вышел.

— Я Урасов, слышите! — крикнул Владимир.

Его привели в жандармерию. Тощий и длинный, как жердь, жандармский начальник выскочил из-за стола.

— Обыскать! — злорадно прошипел он.

Урасов кипел от негодования.

— Не имеете права. Я советский дипкурьер!

— Паспорт!

— Паспорт находится на визе.

Зазвонил телефон. Жандарм взял трубку.

— Да, я, господин посол. Урасов? Видимо, это какое-то недоразумение. Конечно, всё выясню. Немедленно. Не беспокойтесь.

Трубка с грохотом брошена на рычаги.

— Что ж, идите, господин Урасов, мы вас не задерживаем.

— Э-э нет. Вы меня привели сюда с «провожатыми», отведите и обратно, — сказал Урасов. И про себя подумал: «Можно ведь на другую засаду нарваться, а с сопровождающими будет спокойней». Через четверть часа Владимир был в полпредстве. Прежде всего он заглянул в палисадник и собрал медные пятаки. Подбросил их слегка на ладони:

— Спасибо за помощь.

До отхода поезда оставалось мало времени. Нужно спешить. Получены паспорт, диппочта. За минуту до отправления Урасов был в вагоне.

ЧЕРЕЗ ГОБИ

Весной 1926 года выехать из Пекина на Родину было очень трудно: путь на КВЖД [3]отрезал японский ставленник Чжан Цзолин.

Как быть? Однажды удалось вырваться из Пекина в Мукден через линию фронта благодаря чистой случайности: кто-то узнал, что из Пекина выезжает «интернациональный поезд» с группой английских, американских и французских дипломатов, а также миссионеров. Комендант поезда, французский полковник, согласился взять и советских дипкурьеров.

Поезд состоял всего из трёх вагонов. На паровозе возле самой трубы — чтобы издалека было видно — развевались три флага: Великобритании, Соединённых Штатов Америки и Франции.

Несмотря на предосторожности, поезд всё же был обстрелян. Однако обошлось без жертв.

Ну а как выбраться трём дипкурьерам из Пекина сейчас?

— До Калгана ехать поездом, — предложил Владимир Урасов, — а дальше на автомобиле через пустыню Гоби. Правда, там пошаливают хунхузы… [4]

— Ну а другой вариант? — спросил Кувшинов.

— Другой? Тем же путём, только без встречи с хунхузами, если посчастливится.

— Я предпочитаю такой вариант, чтобы с хунхузами, но без Гоби, — продолжал Кувшинов, бывший моряк, не расстававшийся с тельняшкой. — Говорят, там здорово штормит, а штормы на суше мне что-то не по душе.

Да, и в марте Гоби была опасна. Ночные холода, свирепые поздние метели, вихри, разбивающие галькой ветровые стёкла автомобилей, — перспектива мрачная. Но иного выхода не было. Итак, выбран путь через Гоби.

В Пекине запаслись тёплой одеждой. Среди бесчисленных вывесок на китайском, английском, японском, французском языках внимание Владимира Урасова привлекла русская — «Галантерея Иванова».

Купили тёплое бельё, свитеры и хотели было уйти. Однако приказчик — пожилой китаец с рыжими тонкими усиками — всё не отпускал, пытаясь соблазнить неожиданных покупателей ещё чем-нибудь. Он говорил по-русски, но так, что о смысле сказанного приходилось лишь догадываться. Узнав, что приказчик это и есть сам хозяин «Иванов», Владимир удивился: