Шрифт:
Буддисты трактуют «жизнь» как беспрестанную череду рождений, смертей и новых рождений (сансара) в состояниях богов, людей, животных, ненасытных духов (прета), обитателей ада, нередко к ним добавляется состояние полубога (асура). Для духовного совершенствования лучше всего родиться человеком. Чтобы последний мог совершенствоваться по-буддийски, нужно «благоприятное рождение», благоприятствующее знакомству с азами буддизма и прежде всего с его высокой нравственностью.
Закон Просветлённого целиком и полностью предназначен только для тех, кто уже не только живёт соответственно моральным устоям буддизма, не только решился, как говорят буддисты, «войти в поток», но и «смёл со своих ног пыль» родного дома, светских устремлений и отказался от всех былых привязанностей. Монашеский буддизм и культура сознания, одухотворённая Словом Будды, — это разные сферы влияния, но и та и другая требуют тщательной подготовки, особенно в условиях России.
Опорой же могут служить именно тексты, вернее, их хорошие переводы на русский язык, и грамотные толкования, чтобы постепенно Слово превращалось в родник живой воды, в источник. Именно такого рода деятельность будет соответствовать наказам Просветлённого: «Учите Слову на языках, родных для слушателей. Важнее всего донести до сознания смысл и значение любого понятия Закона, а отнюдь не его букву».
Следовательно, слепое подражание любому монаху, будь он даже верховным иерархом того или иного буддийского направления, является совсем не тем занятием, которое бы отвечало смыслам духовного совершенствования. Без проникновения в сущность каждого изучаемого положения, без уяснения его взаимосвязи с целостностью Закона, без умения не только самому понять содержание, но и объяснить другому не получится никакого обучения буддизму.
Самообман или заведомый обман другого человека суть то, что не просто уводит в сторону. На самом деле такие действа закабаляют: одних — гордыней, других — лжеавторитетом. И то и другое не способствует духовно-нравственному совершенствованию — главной цели и монашеского буддизма, и буддийской культуры сознания. Я думаю, что в настоящий момент истории для российских «старателей восточных драгоценных приисков» [3] важно тщательно подготовиться к самостоятельным изысканиям в недрах буддийской культуры. Перед Уходом в нирвану [4] одним из последних наказов Просветлённого было: «Будьте сами себе светильниками, будьте сами себе прибежищами, нет никакого внешнего прибежища. Пусть Закон будет светильником, пусть Закон будет прибежищем, нет иного прибежища». Именно в помощь таким старателям написана эта книга.
3
Одно из сущностных названий буддизма — «Три Драгоценности», под коими понимаются Просветлённый, или Будда, Его Закон, или Дхарма, и община Его последователей, или сангха.
4
Со дня нирваны ведётся летоисчисление в буддизме. Согласно традиционной датировке буддистов Южной Азии, Будда жил с 623 по 543 т. до н. э. Наиболее обоснованной датой для нирваны Будды, согласующейся с данными современных исторических наук, нужно признать 50—40-е гг IV в. до н. э. Подробнее об этом см. [Андросов 1995:196-200; 2000:10-14; 20006:98-105; 2001:15-19,460-465].
Любая область знания покоится на некоторых аксиомах—истинах бесспорных, не требующих доказательств. В буддизме к таковым относятся по меньшей мере идея сансары — безначального круговорота рождений и смертей особи [5] , но в пяти-шести упомянутых выше существованиях, идея страдания — жизни в сансаре, которая вовсе не есть противоположение мирскому счастью, радости, удовольствию, преходящему (анитья), кои доставляют новые мучения. Кроме того, непременно присутствует идея кармы — неотвратимости последствий любого деяния (в том числе благих и не благих побуждений) в настоящем и следующем рождениях особи, а также идея отсутствия самости и вечной души (анатман). Последняя совсем не отменяет идеи духовного совершенствования (парамита) и окончательного выхода из круговорота сансары в нирвану.
5
Я предпочитаю этим старославянским словом называть довольно сложное и непривычное для европейской культуры представление о том, что, несмотря на ежемгновенно меняющееся телесное и психическое содержание любого живого существа, лишённого какого бы то ни было субстрата (скажем, души), тем не менее его «изменчивая» особенность сохраняется не только при данной жизни, но и передаётся при последующих рождениях. Однако это отнюдь не генетическая наследственность, а особая кармическая причинно-следственная связь.
Эти и некоторые другие положения буддизма объясняются, но не доказываются в логико-философском смысле. Большинство из них являются аксиомами индийской и многих других культур Центральной, Восточной и Южной Азии. Конечно, их можно назвать объектами веры большинства населения этих стран. Однако представителям других культур, стремящимся изучить буддизм, необходимо обязательно учитывать названные аксиомы, чтобы понимать смыслы и значения буддийских текстов. Без признания бесспорных истин той или иной сферы человеческого знания не постигнуть ни математики, ни физики, ни буддизма.
«Учение Будды можно кратко суммировать следующим образом:
Нет ничего, за что стоило бы держаться. Если вы освободитесь от всего —
От предметов,
От понятий,
От учителей,
От Будды,
От «Я»,
От внешних чувств,
От воспоминаний,
От жизни,
От смерти,
От свободы,
Тогда все страдания прекратятся. Мир проявится в своей священной самосущей природе, и вы почувствуете свободу Будды» [Корнфилд 1993: 25].
* * *
Самое начало нового тысячелетия. Бег времени неотвратим. Что нам, бегущим, нужно от древней буддийской культуры? Первым делом хорошо бы остановиться и оглядеться. Затем лучше перейти на шаг, чтобы удобнее было думать о судьбе, о предназначении. Конечно, проще тем, кто живёт для себя. Но если такая жизнь уже наскучила или оставляет нас неудовлетворёнными, то пришла пора что-то менять, что-то усовершенствовать в самом себе. Хотя разобраться в том, что делать, довольно сложно, поскольку каждый из нас многослоен, словно луковица: пока снимаешь слой за слоем, наплачешься. Помочь в этом могут духовные знания.
К духовности приходят и с противоположной стороны — от проблем логики познания. Академик-математик интересно заметил: «Все исследователи строят картину мира, но по-разному. В основе всегда лежат некие аксиомы, некие представления, не противоречащие человеческому опыту. Но они и не являются его прямым, однозначным следствием. Значит, всегда остаётся некая зона неопределённое™, остаётся возможность этот факт трактовать и так и так. Неопределённость исходной аксиоматики всегда будет, ибо истина в конечной инстанции познаётся только на бесконечности — таков основной принцип теории познания. Мы всё время абсолютное познаём через относительное, а владеем только относительными истинами. Коль скоро абсолютная истина всегда будет непознанной, то всегда в результате асимптотического (неограниченного. — В. А.) приближения к ней и будет некая зона неопределённости, зона разнообразных толкований. А поскольку люди разные и мир они отражают тоже по-разному, то по-разному будут и относиться к этому процессу. И вот здесь возникает пространство для религиозного чувства... Вера в разум ничего не исключает,всегда остаётся зона неопределённости... Религиозным чувством я и называю ощущение этой зоны неопределённости, зоны неоднозначного ответа на вопрос. Смотрите, сколько существует религий. Почему? Потому что нет однозначного ответа на вопрос и у религиозных людей тоже» [Моисеев 1989: 2—4].
Мысли математика полностью соответствуют смыслам древних речений буддистов. Математики, физики и особенно психологи-экпериментаторы всё глубже вникают, как исследователи, и в религиозно-духовный опыт ([Торчинов 1998: 377-380], см. также [Там же: 24-47]), и в текстовую деятельность, связанную с ним. Буддийское культурное наследие чрезвычайно богато идеями, принципами, методами и т. д., которые удивляют своим современным звучанием по очень широкому кругу дисциплин: от философии и психологии до медицины и экологии, а также, разумеется, политики. Наверное, хорошо известно неравнодушие к буддизму А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, труды которых переживают у нас второе рождение, а также М. Хайдеггера и других корифеев философской мысли.