Забравшись внутрь, Гусейнов бросил последний взгляд на офис компании «Владивосток-3». Завтрашним утром все челноки должны были встретиться непосредственно в порту.

Как и предполагал Гусейнов, разговор с Ларисой Анатольевной оказался весьма бурным. И при этом не слишком продолжительным.

Не вдаваясь в излишние объяснения, бывшему университетскому преподавателю Володе попросту указали на дверь.

— Наша компания не нуждается больше в ваших услугах, — лаконично заявила Лариса Анатольевна. — Я вас больше не задерживаю.

Володя, приготовившийся к длительным препирательствам, оказался не готов к такому повороту событий. Он замер в дверях, обдумывая услышанное.

— Но… — невнятно протянул он.

— Все организационные вопросы решите в отделе кадров. В моем кабинете тебе дольше находится незачем.

У Володи в голове вертелись какие-то обрывочные фразы, мелькали слова «профсоюз», «КЗОТ», какие-то другие слова.

— Вы не имеете права, — наконец произнес он.

Эдуард Николаевич, сидящий в кресле у окна, посмотрел на Володю с удивлением:

— Это по какой же причине я не имею права решать, кто мне нужен на моем корабле, а кто не нужен?

— Вы не имеете права уволить меня вот так вот сразу.

Тем временем Лариса Анатольевна нажала под столом кнопку вызова охраны. Эдуард Николаевич ухмыльнулся:

— Вы что же, собираетесь подать на меня в суд?

— А если бы и так? — начал заводиться Володя. — Или вы считаете, что я не наскребу денег на более или менее приличного адвоката? Я, между прочим, кандидат наук.

— В таком случае вы в состоянии внимательно перечитать договор. Советую сходить в отдел кадров и ознакомиться. — Сайкин повернулся к Ларисе Анатольевне. — Ларочка, мне кажется, имеет смысл вызвать охрану.

— Уже вызвала.

— Я это так не оставлю! — кипятился Володя.

В этот момент в кабинете появились охранники — два здоровых молодца в форменной одежде.

Они сумели оценить обстановку очень быстро, и спустя пару секунд Володя оказался в весьма неудобной позиции с заломленными назад руками.

— Ребята, проводите господина Моршанских в отдел кадров и проследите, чтобы он там не безобразничал. После того как он все закончит, выкиньте его из офиса на улицу. — Лариса Анатольевна улыбнулась. — Только без грубостей, а то господин Моршанских собирается с нами судиться. — Ее лицо опять сделалось жестким. — И чтобы он никогда больше не переступал порог нашего офиса.

Володю потащили к двери.

— Ты еще пожалеешь об этом, сука! — заорал он, превозмогая боль. — Вы все об этом пожалеете.

Один из охранников обернулся.

— Лариса Анатольевна, может, ему все-таки врезать пару раз по почкам? А то чересчур говорливый.

— Делай то, что тебе сказали, — прикрикнула на него Лариса Анатольевна. — Здесь есть кому за тебя думать.

Володю выволокли в коридор, и еще какое-то время в кабинете были слышны угрозы и проклятия, которые он посылал в адрес Ларисы Анатольевны, Эдуарда Николаевича, компании «Владивосток-3» и по какой-то совершенно непонятной причине в адрес президента Соединенных Штатов Америки Джорджа Буша-младшего.

— Как я ненавижу такие инциденты! — Брезгливо сморщившись Лариса Анатольевна повернулась к Сайкину. — И ведь каждый раз кто-нибудь проклинает. Ты им рабочие места, а они тебе при случае топором по затылку.

— А не боишься, что кто-нибудь из них однажды тебе действительно топором по затылку даст? — поинтересовался Эдуард Николаевич. — Спишь по ночам спокойно?

— Когда одна, тогда спокойно, — рассмеялась Лариса Анатольевна. — А когда не одна, то беспокойно. Кого тут бояться? Их, что ли? Они безобидные. Покричат, напьются, потом через неделю каяться придут. Бояться в нашем краю других людей надо.

Наконец за дверями кабинета воцарилась тишина. Либо Володя исчерпал все свои ругательства, либо удалился на достаточное расстояние, либо просто устал.

— Ну слава богу, — вздохнула Лариса Анатольевна. — Кажется, все. Теперь и о делах поговорить можно. Коньячку выпьешь?

— Можно.

Лариса Анатольевна нажала кнопку селектора:

— Ирочка, организуй нам кофе и лимончик порежь.

— Одну минуту, Лариса Анатольевна, — раздался голос секретарши.

Эдуард Николаевич закурил трубку.

— Ходят слухи, Лара, что в наших краях грядут большие изменения, — произнес он, выпуская клубы дыма. — Так сказать, перемены.

— Эдик, я давным-давно перестала верить в перемены. С тех пор как занялась этим бизнесом. Отстегивай кому надо, и тебя не трогают. Жалко, конечно, а что делать? А кому отстегивать, мы с тобой оба знаем.

— Иногда власть меняется, — задумчиво произнес Эдуард Николаевич.

— Власть постоянно меняется, и при каждой власти находится группа товарищей, которая не прочь тебя «поиметь». Не пойми меня превратно. Или ты считаешь, что Мичмана могут свалить?