Денис обратил внимание на то, что все бандиты были довольно молодыми парнями. Один из солдат объяснил, что такие шайки в последнее время не редкость. Часто забритые крестьяне сбегают от армейской доли, а так как путь в родные села им заказан, то и сбиваются в шайки, промышляющие на дорогах да грабящие маленькие поселения. Обычно, как только появляются вести о подобной шайке, тут же снаряжается карательный отряд, который быстро расправляется с преступниками. Но, все же, частенько они успевают натворить бед, как в этот раз.

Нифон парень лет двадцати, малость соображающий в лекарском деле, заварил в котелке тысячелистник с ромашкой. Обработал этим отваром раны Денису и Ереме, заново их перебинтовал. К подпоручику его не допускал Гришка, ухаживавший за командиром самолично. У Дениса рана и впрямь оказалась пустяковой, всего лишь глубокая царапина. А вот белобрысый, по уверению Нифона, отвоевался.

Вот жешь горето какое, сокрушался Ерема. Это ж теперича заместо меня от нашей деревни другого заберут.

Дык и радуйся, отозвался лекарь. Рука она еще и зажить может, а вот на войне б убили, ужо не ожил бы.

Да как же радоватьсято? продолжил сокрушаться парень. Коли заместо меня другова заберут? У нас жеш акромя меня почитай все женатые да с детками малыми.

А может, и не забреют ужо никого, предположил Нифон. Ты ж вроде как на войне пострадавший. Вот до следующего набора и не тронут вашу деревеньку.

Неа, вмешался в разговор сидевший на порожках крыльца солдат. В часть не прибыл, в списки не зачислен, на довольствие не поставлен, значит, и не было тебя в армии.

Ерема в ответ на слова солдата лишь тяжело вздохнул. Нифон промолчал.

Денис, сидевший на широкой скамейке, врытой в землю под окошком, перебирал в уме события этого дня и никак не мог поверить в происходящее. Неужели этот чахлый монстр из НИИ, поглощающий неразбавленный спирт, изобрел машину времени? Даже если предположить, что это так, то нафига было без предупреждения забрасывать в какието древние века? Его же в первый день чуть не убили! Да лучше бы он отслужил этот чертов год в армии. А теперь что? Надолго он сюда попал? Димон с этим Сэмом вроде о какихто пяти годах говорили? Ну нифига себе! Отмазали от армии, блин...

День второй

Утром поднялись чуть свет. Подпоручика уложили в телегу, позаимствованную в осиротевшем хуторе. Забрали и четырех лошадей, оставшихся от бандитов. Одну запрягли в телегу, по одной досталось каждому солдату, четвертую вместе с лошадью подпоручика привязали к телеге.

Белобрысому Гришка велел оставаться, мотивировав тем, что калеки в армии не нужны.

Дык, может, меня тамошние лекари подлечат, а? не желал так просто оставаться Ерема.

Ага, кивнул рыжий, подлечат. У наших лекарей для таких ран одно лекарство пила. Отчекрыжат по самое плечо, шкуру шнурочком перевяжут и все одно домой отправят.

Нее, замотал головой парень, такто мне не надоть.

Вот и оставайся, назидательно проговорил Гришка. Девку с мальцом к родне определи. Сам со своей рукой к какойнить знахарке покажись, пока не отсохла али гангрена какая не одолела. Опять же, попа надобно на могилки позвать. Негоже добрым людям без отпевания лежать. В общем, сам сообразишь. А нам поспешать надоть, господина подпоручика к лекарям скорее доставить.

Когда отошли от хутора на пару километров, рыжий подъехал к Денису и, спрыгнув с лошади, пошел рядом.

Ты, значит, с нами решил пойти? спросил он.

Ну да, ответил тот и только тут сообразил, что вполне мог остаться с белобрысым на хуторе вместо того, чтобы бить ноги неизвестно куда и неизвестно зачем. Впрочем, куда известно. Солдаты сопровождали новобранцев в армию. Сказано же, от судьбы не убежишь. Вот и Денис, получается, не убежал. Он вдруг, неожиданно для самого себя, добавил. Вместо Еремы, от его деревни буду.

Рыжий пристально посмотрел на него.

Так ты простого рода?

В каком смысле? не понял парень.

Не похож ты на крестьянина, заявил ему Григорий. Странный ты человек, непонятный. А я не люблю, когда непонятно.

Что тебе непонятното? спросил Денис.

Непонятно мне, как с тобой обращаться, то ли как с мужиком, то ли как благородным человеком. Вот и господину подпоручику непонятно было.

А ты обращайся со мной, как с благородным мужиком.

Вот я и говорю, непонятный ты человек, повторил Гришка и вскочил в седло.