– Я вижу, вам хорошо знакомы подробности каждого дела, – заметила я.

– Разумеется, – подтвердил он. – С каждым из тех, кого недавно ограбили, я знаком лично. С кем-то ближе, с кем-то нет, но знаю всех. Естественно, мы созванивались, встречались, обсуждали дела…

– Есть какие-то версии, кто бы это мог быть? – я посмотрела Эдуарду Борисовичу прямо в глаза.

– Нет, – покачал он круглой головой. – И у полицейских тоже, мы же с ними беседовали… Спрашивали – если это от вас и идет, сразу скажите – чего вы хотите? Бабок? Давайте договоримся по-хорошему: за что и сколько? А так не пойдет. Но полисмены наши сразу в отказ пошли, не признались, что это их дела…

– А какие-нибудь ваши конкуренты не могли все это затеять?

– Какие конкуренты, ведь у каждого – свой бизнес, – объяснил мне Шишков. – И вообще, если бы кто-то захотел себе часть отжать, они «стрелку» бы забили. А такой беспредел творить – времена уже не те. Да еще так нагло, с мокрухой – совсем отморозками нужно быть! Да…

Он налил себе еще коньяку, залпом выпил и закусил желтой грушей, глядя в пространство прямо перед собой невеселыми глазами.

– Где находится ваш коттедж?

– В Алексеевке.

– Ух ты! – слегка присвистнула я. – Далековато…

Алексеевка, хоть и считалась официально частью Тарасова, все-таки топографически располагалась за его пределами, во всяком случае, инфраструктура там была развита очень слабо и в примитивной форме, в основном этот поселок использовался под дачные строения.

– Да, но мне так спокойнее. Суеты нет, – сказал Шишков. – К тому же мне не приходится каждый день ездить в центр города. Мы даже многие продукты закупаем прямо там, благо у местных жителей хватает и кур, и коров, и прочей живности. Молоко, яйца, творог – опять же далеко ходить не надо. Экологическая чистота! Натурпродукт! – горделиво сказал он. – А за деликатесами в город можно и водителей отправить, они все по списку купят.

– А я думала, что вы не вылезаете из этого кабинета, – обведя взглядом офис, сказала я.

– Вот еще! – фыркнул Эдуард Борисович. – Это вообще не мои идеи, это Михайлов выпендривается.

Я вопросительно посмотрела на него.

– Генка Михайлов, кореш мой, – принялся объяснять Шишков. – Мы с ним на пару этим домом владеем. Есть еще, правда, Олег Золотарев, но у него только нижний этаж, склады. А эта комната – для личных нужд. Я ею, кстати, почти не пользуюсь, только иногда, вот как сегодня, к примеру, для конфиденциальной беседы. А Гена любит здесь побыть, закрыться, как он говорит, от мира.

– Может быть, у него еще больше детей, чем у вас? – предположила я. – Вот он от них и отдыхает?

– Да у него только один сын! – снисходительно бросил Шишков. – И тот с матерью, Генкиной первой женой, остался. Ему уже двадцать два года, Генка его дай бог раз в год видит, в день рождения. Бабки только ему отстегивает, на учебу. Ну, и на остальное, там, по мелочи… А сам с новой женой живет, та фигуру блюдет и в бассейне целыми днями отмокает, так что дети ей совсем ни к чему. Просто Генка по натуре такой, любит он пыль в глаза пустить. Это он все и оборудовал. А разве здесь можно спокойно отдохнуть? Это же торговля, тут все кипит-бурлит – проходной двор! Вьетнамцы эти постоянно кишат, как тараканы, тявкают…

– Что делают? – не поняла я.

Шишков усмехнулся:

– Не замечали, у них язык такой – похоже, как будто щенки тявкают?

– Не обращала внимания, – призналась я. – Хотя языками я владею, но вот вьетнамский изучить мне как-то не довелось. Да мне, в общем-то, не так уж часто приходится с вьетнамцами беседовать.

– Везет вам, – вздохнул Эдуард Борисович. – А мне – постоянно. Работа такая.

Я не стала язвить и говорить Шишкову, до какой степени я прониклась сочувствием к его тяжелой работе, вместо этого я продолжала спрашивать об обстоятельствах дела.

– Что еще объединяет вас с людьми, на кого недавно напали? – спросила я. – Кроме того, что люди вы состоятельные и коттеджи ваши удалены от других строений?

– Ничего, – ответил Шишков.

– То есть получается, что некие неизвестные, которые никак себя не обозначают, просто выбирают обеспеченных людей в городе, занимающихся самым разным бизнесом, и бомбят их коттеджи? Так?

– Получается, так, – кивнул Шишков.

– Угу, – пробурчала я, подумав, что все же не помешает мне ознакомиться с задокументированными подробностями этих дел поближе. – И вы хотите, чтобы я защитила вас от подобной напасти?

– В первую очередь даже не меня, а членов моей семьи, – уточнил Эдуард Борисович. – Своей охраны у меня хватает, как здесь, в комплексе, так и личной. То есть в любой момент я могу обеспечить себя лично телохранителем или даже двумя. Дом этот также охраняется, но я хочу, чтобы рядом с моими близкими всегда кто-то находился. К тому же у меня, как я вам уже говорил, трое детей, и за них-то я и беспокоюсь больше всего.

– Сколько лет вашим детям? Каждому?

– Старшей, Аленке, пятнадцать, Никите одиннадцать, а младшему, Илюхе, год.