– Мистер Молчун! Что произошло?! – Лиза склонилась над ним, пытаясь поднять, а он, в который раз едва не теряя сознание, разлепил разбитые губы:

– Помогите, прошу…

– Молчун! – из-за спины Лизы выглянул паренёк лет двенадцати, юркнул под рукой женщины, подхватил Молчуна под локоть, помогая встать.

– Давай отведём его в гостиную, Энди, положим на диван, – распорядилась Лиза. – Осторожнее, возможно, у него что-то сломано!

Молчуна положили на небольшой диванчик в гостиной.

– Возьми ножницы и срезай с него всю одежду, – приказала Лиза пареньку. – Только аккуратно.

– Хорошо, мам. – Энди кивнул, рванул в соседнюю комнату, а через минуту уже споро распускал штаны Молчуна на ленты. Вскоре на пол упала и рубашка, которая годилась теперь лишь на ветошь.

– Так-так, – Лиза вколола обезболивающего Молчуну в плечо. – Присматривай за ним, Энди, как только очнётся, зови меня, мы с тобой его к сканеру отведём.

В себя он пришёл лишь через полчаса. Обвёл мутным взглядом комнату, попытался сосредоточиться на лице Энди.

– Пить…

Паренёк метнулся было за водой, но передумал и спустился в подвал, где у Лизы стоял сканер.

– Мам, он очнулся, пить просит.

– Давай сначала его переведём сюда, а потом ты его напоишь.

Тело болело нещадно, казалось, не осталось ни одного сантиметра, который бы не напоминал о себе. Молчун разлепил веки, попытался сфокусировать взгляд, но пространство впереди так и осталось мутным. Внезапно муть будто отбросило в сторону, а вместо неё появилось лицо женщины.

– Вы можете подняться? Вы меня слышите? Мистер Молчун!

Ах, подняться? Конечно, что может быть проще, чем просто подняться? Встать на ноги, говорите? Пожалуйста! Нет проблем! Оп-па! Осторожнее, что-то штормит и качает не слабо! Куда дальше? Ах, сюда, в реаниматор? Ну, конечно же, мне станет лучше, я разве спорю.

Он опять лежал, а сверху надвинулась полупрозрачная крышка-колпак капсулы пререаниматора. Он всё подспудно понимал, но состояние тела, когда вот только что всё болело, а через пару мгновений ничего не болит, и ты как ангел паришь над полом, хочется смеяться, балагурить… А потом вновь боль стегает бичом, и хочется свернуться калачиком, сжаться, спрятаться.

В следующий раз, когда он вновь пришёл в себя, то открывать глаза сразу не стал. Прислушался к организму. Бока болели, плечи болели, челюсть справа болела. Ещё болело за ухом, за правым. Он открыл глаза, а через мгновенье над ним склонился Энди.

– Мистер Молчун, вы как?

Но он лишь выдохнул облегчённо и моргнул пару раз.

– Хотите пить?

Он вновь моргнул.

Несколько глотков живительной влаги и мягкие объятия небытия вновь нежно потащили в сон.

Он проснулся, когда солнце уже поднялось над терриконами мусора близкой свалки. Окна убогого домишки Лизы выходили аккурат на живописнейший пейзаж – покосившийся решётчатый забор, за которым начиналась свалка. Стиснув зубы, он поднялся, подошёл к окну, откинул занавеску. Оперевшись о подоконник, Молчун несколько минут смотрел на горы разнообразного мусора.

Это для городских людей здесь располагалась свалка и никакого посёлка официально не существовало. А на самом деле на большой проплешине, с трёх сторон окружённой огромными кучами мусора, жили люди. На разном удалении друг от друга стояло сорок с небольшим щитовых домиков.

Конечно же, это был посёлок, жившие в нём люди, да и те, кто знал о нём в городе, называли его Мусорным. Здесь жили те, кто не смог устроить свою жизнь там, в городе. Нет-нет, люди, живущие в Мусорном, не были отбросами общества. Большинство из них в своё время имело вес в большом мире, просто силой обстоятельств они были выброшены на обочину жизни.

Так, например, негласным мэром Мусорного был бывший начальник участка полиции. Выйдя на пенсию, он решил, что неплохо будет теперь и немного нарушить закон, поиграть на подпольном тотализаторе. Ведь он всю жизнь служил обществу, лишая себя мелких радостей. Ну и сыграл. Так, пятнадцать лет назад в Мусорном появился мистер Фостер, а спустя год его стали называть не иначе как «господин мэр».

Были в поселке и адвокат, и ветеринар, и дантист. Был и свой врач, доктор Лиза, у которой в доме и находился сейчас Молчун. Сам Молчун поселился в посёлке четыре года назад. Но прожив в пустующем на тот момент одном домике, перебрался прямо на свалку, обосновавшись в чудом уцелевшей секции межконтинентального дисколета. Он оборудовал там некое подобие мастерской, установив подъёмник и диагност. Уму непостижимо, чего только не свозят на огромную свалку с близлежащих городов.

Здесь никто никого не спрашивал о прежней жизни. Кто хотел, тот сам делился своими горестями. Рано или поздно жители посёлка узнавали если не всё, то хоть что-то из жизни соседей, но о Молчуне пока никто ничего не знал. Сам он не спешил делиться, а насильно в душу никто не лез. Он всегда по большей части молчал, слушая собеседника, за что и получил своё прозвище.

Люди, жившие в Мусорном, никого не интересовали. Они не платили налоги, нигде не числились. Полиция появлялась здесь редко, да и то, всё общение с блюстителями ограничивалось лишь разговором с мистером Фостером. Чрезвычайных случаев в посёлке не случалось уже несколько лет, а потому появление двух чужаков из большого мира вызвало неподдельный интерес со стороны общества.