Шрифт:
Часть первая
— Витгенштейн… [6]
— Что Витгенштейн? — откликнулся Граф.
Умирающий беспокойно зашевелился в постели, монотонно мотая головой из стороны в сторону, как постоянно делал в последние несколько дней. От боли?
Граф стоял у окна. Теперь он никогда не садился при Гае. Когда-то отношения между ними были непринужденней, хотя Гай всегда был для него вроде царственной особы: образец, учитель, лучший друг, идеал, судья, но прежде всего — своего рода владыка. Теперь это ощущение, изменившись, еще более усилилось.
5
Карен Армстронг(р. в 1944) — английский филологи историк, одна из наиболее парадоксальных и оригинальных мыслителей, пишущих о роли религии в современном мире. В 1962 г. приняла постриг и семь лет была католической монахиней, но оставила монастырь (о чем упоминает в данном предисловии), закончила Оксфордский университет, получив ученую степень доктора филологии по современной литературе, после чего преподавала ее в Лондонском университете. Ее перу принадлежит семнадцать книг по вопросам различных мировых религий, в частности получившая международную известность «История Бога: 4000 лет поиска в иудаизме, христианстве и исламе» (1993), а также «Вера после 11 сентября» (2002), «Английские мистики четырнадцатого века» (1991), биографии апостола Павла, Магомета и пр. Автор нескольких телевизионных циклов на темы мировых религий, которые были показаны на британском телевидении.
6
Людвиг Витгенштейн(1889–1951) — австрийско-британский философ, профессор Кембриджского университета. Основоположник двух этапов становления аналитической философии XX в. — логического (совместно с Б. Расселом) и лингвистического. Человек разнообразных талантов, Витгенштейн занимался еще и экспериментальными исследованиями в областях новейших технологий, в частности реактивных двигателей, причем ряд его достижений был запатентован (эта разносторонность отчасти дала Гаю основание чуть ниже назвать его «дилетантом»), В 1935 г. предпринял полуанекдотическую попытку обосноваться в СССР. Витгенштейну принадлежит ряд широко известных философских произведений, из которых наибольшее влияние на формирование современной философской мысли оказали такие книги, как «Логико-философский трактат» (1921) и «Философские исследования» (1953; опубликована посмертно). Айрис Мердок в 1947 г. под руководством Витгенштейна писала диссертацию по философии, так что ее мнение о нем, вложенное в уста Гая, основано на личном знакомстве с философом, а влияние на нее идей Витгенштейна заметно и по прямым, и по скрытым цитатам из его произведений: пример последних — описание экспериментов одного из героев романа, Тима, в области абстрактной живописи, которое соотносится с высказываниями Витгенштейна на тему «сети» в «Логико-философском трактате» (афоризм 6.341–6.342).
— В сущности, он был дилетантом.
— Пожалуй, — согласился Граф.
Его озадачило неожиданное желание Гая умалить фигуру философа, которым он прежде восхищался. Возможно, ему необходимо было чувствовать, что Витгенштейн тоже смертен.
— Наивная и трогательная вера в силу чистой мысли. И этот человек воображал, что нам никогда не достичь Луны.
— Да.
Граф часто говорил с Гаем об отвлеченных вещах, но в былые времена они болтали и о многом другом, даже сплетничали. Теперь же круг тем чрезвычайно сузился. Их разговор стал утонченным и холодным, пока окончательно не перестал касаться чего бы то ни было личного. Любовь? Теперь не могло быть и речи о выражении любви, всякое проявление привязанности было бы верхом безвкусия. Приходилось сдерживаться, пока не наступит конец. Эгоизм умирающего ужасен. Граф сознавал, как мало Гай теперь нуждался в его или даже в Гертрудиной любви; сознавал он, в своей печали, и то, что сам заглушает, подавляет в себе чувство жалости, видя в нем напрасное мучение. Мы не желаем слишком волноваться о том, что мы теряем. Тишком освобождаемся от своих чувств к нему и подготавливаем умирающего к смерти, умаляем его, лишаем последних привлекательных черт. Бросаем умирающего, оставляя его одного, как больную собаку под забором. Считается, что смерть открывает нам истину, но она сама иллюзорна. Она уничтожает любовь. Возможно, показывает нам, что, в конце концов, там — пустота. «Это Гай говорит во мне, — подумал Граф. — Это не мои мысли. Но ведь я не умираю».
Он слегка отодвинул портьеру и посмотрел в окно на ноябрьский вечер. На Ибери-стрит снова шел снег, в свете фонарей крупные хлопья валили густо, безостановочно, в зримом безмолвии, смутно толпились в безветренной тьме над фонарями. Приглушенно, мягко прошелестело несколько автомобилей. Граф хотел было сказать: «Снег идет», но удержался. Когда человек умирает, нет смысла говорить ему о снеге. Погода для Гая больше не существовала.
— Он вещал, как пророк. Мы чувствовали, что иначе и быть не может.
— Верно.
— Мысль философа или находит в тебе отклик, или нет. Она глубока только в таком смысле. Как роман.
— Да, — поддержал Граф и добавил: — Согласен.
— Лингвистический идеализм. Танец безжизненных категорий, в конце концов.
— Да. Да.
— Но все-таки, мог бы я сейчас быть счастлив?
— Что ты имеешь в виду?
Граф последнее время постоянно боялся, как бы ненароком не сказать что-нибудь ужасное даже в таком осторожном разговоре. Он не знал, чего конкретно опасается, но это могло быть что-то страшное: правда или заблуждение.
— Смерть — не жизненное событие. Кто живет в настоящем, живет вечно. Смотреть на мир бесстрастно — значит видеть его красоту. Красота же дает ощущение счастья.
— Никогда не понимал этого, — сказал Граф, — но это не важно. Думаю, это Шопенгауэр.
— Шопенгауэр, Маутнер, [7] Карл Краус, как один, — шарлатаны.
Граф тайком глянул на часы. Сиделка строго ограничивала время его разговоров с Гаем. Если он оставался у него слишком долго, Гай начинал заговариваться, отвлеченные суждения переходили в видения, в вычислительной машине сознания происходили сбои. Ничтожное сокращение притока крови к мозгу, и все мы превращаемся в отчаянно бредящих безумцев. Графу было невыразимо тяжко слушать беспорядочные речи Гая, свидетельствовать беспомощную, однако осмысленную иррациональность рациональнейшего из умов. Что творилось в нем? Конечно, так действовали на него наркотики, глушащие боль, причина была химического свойства. Лучше ли ему было с наркотиками? Это противно естеству. Но разве смерть естеству не противна?
7
Фриц Маутнер(1849–1923) — австрийский мыслитель, занимавшийся проблемами философии языка. Проявил себя и на литературном поприще как журналист, критик, автор двенадцати романов и многочисленных рассказов.
Карл Краус(1874–1934) — австрийский публицист, драматург и поэт-сатирик, которого современники сравнивали с Ювеналом и Джонатаном Свифтом и чья сатира питалась противоречием между изначальной чистотой языка и его смысловым искажением под пером пишущих. Был основателем авангардного журнала «Факел», к публикациям в котором большой интерес проявлял и Л. Витгенштейн.
— Словесные игры, похоронные игры. Но… суть… в том…
— Да?
— Смерть уничтожает то, что господствует во всем остальном, эстетику.
— А без нее?
— Без нее мы не можем ощущать настоящее. То есть умирание…
— Оно уничтожает…
— Да. Смерть и умирание — наши враги. Смерть — чуждая сладострастная сила. Идея, смысл которой невозможно постичь. Пока живешь.
«О, мы постигнем, — подумал Граф, — постигнем. У нас еще будет время».
— Знаешь, влечение плоти не исчезает. Вожделеть на смертном одре — вот уж непотребство…
Граф ничего не сказал. Он снова повернулся к окну и стер туманное пятно, которое оставило на стекле его дыхание.
— Страдание — это такая мерзость. Смерть чиста. И не будет там никакого… lux perpetua… [8] как я ненавижу его. Только пох perpetua… [9] благодарение Богу! И только… Ereignis… [10]
8
Вечный свет (лат.).
9
Вечный мрак (лат.).
10
Событие (нем.).
…Ereignis… — По Хайдеггеру, «Событие», «со-бытие», «суть бытия», — один из возможных переводов данного немецкого слова, непереводимого, по мнению того же Хайдеггера, как «Логос» или «Дао», — понятие философии XX в. и специальный термин, который обозначает новаторскую метафизическую процедуру разъяснения «скрытого отношения Бытия и Времени» (Хайдеггер).
— ?..
— То, чего страшится человек. Потому что есть… вероятно… некое событие… полусобытие… собственно говоря… и человек спрашивает себя… на что это будет похоже… когда настанет…
Графу не хотелось говорить об этом. Он закашлялся, чтобы прервать Гая, но не успел, и тот продолжал:
— Думаю, люди умирают, как животные. Наверное, мало кто умирает, как человек. Лишенный сил или в своего рода забытьи. Человека треплет лихорадка, точно буря корабль. Под конец… мало что от него остается. Все — суета. Каждый наш вздох сочтен. [11] Число своих я могу мысленно видеть… сейчас… все ясней.
11
Каждый наш вздох сочтен. — Аллюзия на евангельское: «…у вас же и волосы на голове все сочтены». Мф 10:30; Лк 12:7.